— К сожалению, вынужден с тобой не согласиться. — Печально вздохнул я. — Если мы останемся здесь, то на то, чтобы взять сотый уровень, уйдет больше года. Да. Здесь безопасно, но и качаться негде. Придется, видимо, идти вглубь территорий.

— Думаешь, мы вчетвером осилим те места, в которые даже топовые кланы предпочитают не соваться? — С толикой сарказма переспросила Алёна.

— Во-первых, ты забыла, через что мы с Ветой уже прошли. — Осуждающе посмотрел я на нее. — Ну и во-вторых, через полгода может начаться атака НПС, а если так, то когда ты собираешься достичь обелиска? Или твой вопрос насчет сына не настолько важен, чтобы ради него рисковать?

— Хм. — Нагло улыбнулась Алёна. — Ты, конечно, умеешь найти аргументы, однако коммуникации с людьми нужно ещё поучиться. Бить по больному месту — не лучший способ склонить кого-то на свою сторону. — Алёна пронзительно посмотрела мне прямо в глаза, после чего опять отвернулась. — Но в одном ты прав, мне нужно найти сына до начала войны. Если, по-твоему, это самый быстрый и надежный способ — мы с Лизой в деле.

— Ты так уверенно говоришь за Лизу. Можно узнать, почему? Я ведь так до сих пор и не знаю причину ее стремления везде следовать за тобой.

— Прости, но нет. — Отрицательно покачала головой девушка. — У меня нет права обсуждать чужие мотивы. Тем более, когда речь идёт о близких друзьях. Но можешь не волноваться — Лизе действительно можно верить.

— Звучит, конечно, не очень убедительно, ну да ладно, нависать не буду. — Не стал я настаивать на ответе. Судя по выражению лица Алены, о Лизе она ничего не расскажет. — Ну хоть о причине такого стремления найти сына ты можешь рассказать? Да и вообще, с чего ты решила, что он именно в этом мире?

— С чего это вдруг ты стал таким любопытным? — Хитро блеснув глазами, уставилась на меня Алёна. — Или может ты параноик, который пока не выведает всю подноготную людей вокруг, заснуть спокойно не сможет?

— Ты не первая, кто меня так называет. — Хмыкнул я, с намеком бросив взгляд в сторону Веты. — Но в данном случае мне просто интересно. К тому же, возможно, это поможет сформулировать твой к обелиску вопрос правильно.

— Хм. В общем-то, мне скрывать нечего, всё-таки это было ещё в той жизни. — Задумчиво улыбнулась моя собеседница. — Однако, не уверена, что ты в итоге меня поймёшь. Есть вещи, которые люди могут постичь лишь в преклонном возрасте. Если не секрет, то сколько тебе лет? И были ли у тебя дети в той жизни?

— Детей не было, а умер я в сорок лет. — Равнодушно пожал я плечами.

— Тогда точно не поймёшь, — по-старчески грустно вздохнула молодая девушка прямо передо мной. — Мне шестьдесят пять. Когда я лежала в больнице, никто из моих родных ко мне так и не пришёл. Ни сын, ни внуки тоже… Хотя его тут винить не в чем — я сама во всём виновата. Можешь представить себе бабушку, которая за всю свою жизнь так и не увидела собственных внуков? Просто потому, что считала, будто ей это не нужно. А вот я могу, — Алёна вдруг резко отвернулась в сторону. — Вся моя жизнь — одни сплошные ошибки. Родив сына в тридцать, я почти сразу о нём и забыла, отдала на воспитание своим родителям. Тогда я думала, что ничего важнее карьеры в моей жизни просто быть не может, да и, что врать, я считала, что имею право пожить для себя. Я никогда и не пробовала узнать, что значит «семья» на самом деле… Вот только, когда лежала в больнице совсем одна и наблюдала за тем, как к соседкам каждый день кто-то приходит — дети, внуки, любимые — по-настоящему задумалась о том, что сделала в своей жизни неправильный выбор. Но было уже поздно что-то менять. Честно говоря, я даже не знаю, как мой сын выглядел на момент моей смерти. Мы тогда уже совсем не общались. Да уж… — Кажется, Алёна смахнула с глаз мелкие слёзы, после чего вновь обернулась ко мне. — Наверное, уже пожалел о том, что задал мне свой вопрос? Кому понравится слушать откровения глупой старухи?