— Во-первых, это невозможно, так как они погибли еще в двадцатом веке, когда мне было четырнадцать лет, а во-вторых, нет. Не хочу встречаться с теми, кто, оставив своего ребенка одного дома, решили отправиться на вечеринку, напиться и потом не вписаться в поворот. — Равнодушно пожал я плечами. — В своем отношении к детям они недалеко ушли от тебя из прошлого.

— Тебе не следует так говорить. — Резко ответила Алёна. — Я не пытаюсь себя оправдать, но с твоих слов выходит, что произошёл лишь несчастный случай. Или ты думаешь, что они бросили тебя по собственному желанию? В таком случае, это мышление эгоистичного, обиженного на весь мир ребёнка.

— Может и так. — Не стал я с этим спорить. — Вот только ребенку пришлось очень быстро стать взрослым, особенно с учетом того, что мой «родной» дядя пытался пропить все, что осталось от моих родителей в наследство.

— Повзрослеть и уйти в себя — две абсолютно разные вещи. Однако теперь я понимаю, почему ты смотришь на мир с таким подозрением. Пожалуй, у тебя есть на это право. Мне кажется, ты просто не умеешь доверять другим. И это твоя самая большая проблема. Скажешь, что я неправа? — Девушка рядом грустно улыбнулась. — Жизнь — непростая штука, но и далеко не такая сложная, как большинство из нас о ней думает.

— Лучше быть подозрительным и живым, чем доверчивым и мертвым. — Хмыкнул я в ответ. — Ты вот считаешь, что можно простить тех, кто пьяным сел за руль, а вот я считаю, что таким людям прощения нет. Если не хочешь сожалеть об ошибках, то не совершай их.

— Я ничего не говорила тебе о прощении, это только твоё дело, просто помни, что среди нас нет святых, и за свою ошибку твои родители уже сполна заплатили. Они не увидели, как растёт их сын… Разве для родителей может быть худшее наказание?

— Ты сейчас рассуждаешь именно так только потому, что сама осознала свою ошибку, вот только не все даже после перерождения думают так же, как ты. — Философски возразил я.

— Возможно. — Пожала плечами девушка. — Однако даже те, кто не осознал своих ошибок, будут искуплять их. Я несла своё искупление половину жизни и просто не замечала. Однако, поверь, его груз давит на плечи как камень, и так или иначе утаскивает на самое дно.

— Что-то мы слишком глубоко в дебри философии забрались. — Поморщился я в ответ. — Лучше вернуться к более насущным делам. Хотя, есть у меня к тебе вопрос очень актуальный именно сейчас. Все-таки ты у нас опытная «девушка».

— Не стоит напоминать женщине о её возрасте. — Алёна обиженно скривилась, но после этого широко ухмыльнулась. — Но ты меня заинтриговал так, что я внимательно слушаю.