Тем временем, совсем в другой точке планеты происходило следующее…

Отто Скорцени, отделавшись мелкими ссадинами после атаки фаустпатронами, пользуясь суматохой боя, незаметно ускользнул из рук двух русских друзей. Пока оба русских отстреливались от молодчиков гитлерюгенд, он тайком пересек деревню, скрываясь в огородах, садах и оврагах. Здесь снег был глубоким — спрятаться и лежать до покрова ночи.

Пару раз останавливали окриками, но опытный диверсант успевал схорониться в заброшенных садах немецких усадеб. Один раз укрылся в сарае. Потом, в ожидании ночи, переждал три часа в подвале. Так и дождался, когда вокруг стемнеет. Линия фронта у пригородов столицы была неровной, изломанной. Блуждая два дня по руинам, он, чудом минуя русские посты оцепления, добрался до первых многоэтажных домов.

— Вы кто? — с тревогой спросил первый немец, которого он встретил в пригороде Берлина. Кругом шли короткие бои. Тут и там возникали стычки обоих противников. Русские танки ушли вперед — к центру, а немецкие зенитчики еще продолжали поливать огнем хмурое небо. С разных сторон слышалась вперемежку русская и немецкая речь. Дома и руины постоянно переходили из рук в руки, сражаясь за каждый метр завоеванной земли. Сам Скорцени был в гражданской одежде: недельная щетина скрывала предательский шрам. Старик-немец смотрел на незваного гостя со страхом. Небритое лицо, висящая мешком куртка, лихорадочный блеск голодных глаз — все это пугало пожилого обывателя.

— Мне бы в центр, — признался измазанный грязью незнакомец. Смогу ли я каким-то путем добраться до Альбрехтштрассе?

Пожилой немец оказал первую помощь. Провел тайными закоулками в свое жилье на втором этаже. Электричества не было. Разбитые взрывами окна кое-как занавешены теплыми одеялами, но это не спасало от холода. В углу первой комнаты — печка-буржуйка. В кухне на плите — кастрюли, чайник. Во второй комнате — сваленный в кучу матрас.

— Семья успела эвакуироваться, — признался хозяин. На вид ему было под семьдесят. — А я остался вот здесь, — обвел он рукой тяжелые дубовые шкафы, до потолка набитые книгами. — Не хотел, чтобы библиотека всей моей жизни была расхищена. Так сказать, охраняю, — печально потупил глаза, полные слез. — Мне без разницы, кто вы. Но к Альбрехтштрассе путь укажу.

За окном шли городские бои. Повсюду гремело, вздымалось, руинами рушилось прямо в жилые кварталы. При каждом взрыве потолок ходил ходуном.

— Не опасайтесь, он выдержит, — успокоил хозяин. — Уже неделю, как русская артиллерия и авиация ровняет с землей наш район. А потолку хоть бы хны, — старик впервые улыбнулся. — Я вас накормлю. По выправке видно, что вы из высоких чинов.