Миновав тоннели и технические цеха подземелий, они вошли в правое крыло жилого комплекса. Пройдя коридорами мимо столовой, кинозала, душевых, спортивных площадок и пищевых блоков со складами продуктов, подошли к отдельно огороженной территории. Здесь их любезно встретил адъютант фон Белов. Проводил. Вторым оцеплением стоял взвод автоматчиков. К ним вышел Йозеф Зепп Дитрих.

— О! Наш легендарный диверсант номер один прибыл! — заключил в объятия старого друга. — Я полагаю, уже слышали новость о сдаче Берлина?

— По всем репродукторам передали, — пожаловался комендант. — Без моих указаний, заметьте! Уж не попахивает ли это глобальным заговором? Бунтом?

— Полноте, милый барон! Просто такую информацию невозможно было скрыть от ушей обывателей всей Новой Швабии. Считайте, у нас тут целое полноправное государство. В миниатюре, если хотите. И не за всеми же деталями уследить его коменданту. Верно?

Беседуя, они прошли двумя коридорами. Лени Рифеншталь поселил в смежной комнате с Евой Браун. Сейчас они все были здесь — в мастерской. Супруга барона, вдова полковника Штрауса, знаменитая актриса и сама Ева Кролль. Не хватало Ханны Райч по понятным причинам. Их тела с водителем, профессором и заместителем коменданта так и не были найдены. Точнее, их не искали. После предупреждения и демонстрации мощнейшего всплеска модуляции, ни одна спасательная команда не отважилась выйти в снега Антарктиды, в направление оазиса Ширмахера. Вход и доступ туда был отныне строго заказан.

— О! Мой милый попутчик! — поднялась из кресла навстречу Скорцени фрау Рифеншталь.

Комендант тем временем подошел к супруге. Шепнул:

— Как наш герр Кролль?

— Закрылся. Никого не пускает, не вызывает к себе. Узнал о сдаче Берлина. Вот, собрались, ждем, когда выйдет или позовет кого-нибудь.

После приветствий с соседкой по каюте, Скорцени обвел взглядом салон. Царила та атмосфера, когда осознаешь: Все! Конец! Германии, такой, в какой все они жили, теперь нет. Канула в вечность под сапогами союзников. Но, как ни странно, настроения подавленности не ощущалось. Не было траура, безысходности, огорчения. Шок — да. Смятение — нет. Напротив, казалось, в воздухе сквозил подъем оживления, чего-то нового и еще неизведанного. Рядом, за снежными Хребтами Безумия, как их окрестила Ханна Райч в честь недавно вышедшей книги еще малоизвестного писателя Говарда Лавкрафта, размещалась инородная цивилизация. Что может быть чудесней? И одновременно страшнее?

Лени уже имела представление о погибшей экспедиции. Ева Кролль, лучшая подруга, с соболезнованием поведала, как отважная летчица ушла с группой профессора в снега, не вернувшись назад. Обе смахнули слезу. Ханна входила в их круг близких друзей.