Весь берег дрожащей водной глади был усеян тысячами призрачных отблесков. Как огни Святого Эльма, они сверкали повсюду. От правого берега до левого, от скал до ущелий, от холмов до впадин — они заполняли всю территорию прибрежной линии озера. Куда только не проникал взгляд старлея, повсюду мерцали отблески невероятного количества костров. В их свете виднелись шатры, знамена, телеги, сотни отрядов конницы. По всему берегу, до дальних холмов, горели тысячи огней. Зрелище было до того жутким в наступающем рассвете, что Игорь не знал, как себя вести, не выдав своего присутствия. Один громадный шатер особенно выделялся своими размерами. По сторонам от шатра стояли часовые в доспехах.

Он присмотрелся к знаменам. Они были голубыми, треугольными, с красными кистями. Но самым удивительным оказался рисунок летящего сокола. Символ империи…

— О, черт побери! — вырвалось у него. Всмотрелся еще пристальнее. — Летящий сокол. А может, и ястреб. Это же символ империи Чингисхана!

О том, что стремительно летящая птица олицетворяла могущественную империю Чингисхана, он знал еще со школьных уроков истории. Совсем недавно, перед войной, он читал о Великом хане в учебниках офицерской академии. Память живо извлекла из сознания три этих символа: голубой фон, красные окантовки, парящий охотник.

— Господи, да куда ж меня занесло?

И как бы подтверждая его потрясение, к берегу озера стал спускаться туман. Такой же зеленый, как сама гладь водоема. Конница лагеря пришла в движение. По холмам со всех сторон устремились обозы, телеги. Крики незнакомых слов, ругань неизвестного ему языка, храп лошадей, испуганные всхлипы, молитвы — все смешалось в один сплошной гул десятка тысяч голосов. Внезапно из-за ближайшей возвышенности на всем скаку, в седлах, с луками в руках, выскочили несколько всадников.

— Ай-а-аа! — огласилась долина протяжным визгом.

— У-л-а-аа! Ай-а-аа!

Игорь отпрянул. Два всадника неслись прямо на него. Пыль из-под копыт лошадей клубилась вместе с туманом. Соприкасаясь с ним, она еще долго висела стеной, пока вся кавалькада мчалась мимо незваного гостя. Неловко припадая на заднюю ногу, последней ковыляла кобыла, груженная тюками. В седле восседал азиат с узкими глазами монгола. В испуге стегая лошадь кнутом, всадник смотрел на пилота. Точнее, сквозь него. Лошадь буквально наткнулась на Игоря, и если бы он не отпрянул, промчалась бы через его оболочку. Он был невидим для обитателей этого времени. Червоточина портала перемещения оставила здесь только его аватар. Силуэт. Миражный фантом. Само тело — безвольная плоть, замороженное в криогенном растворе — продолжало покоиться в барокамере. В этом измерении было только сознание.