— Сиди тихо, я прогуляюсь на разведку.

Но Марк тут же возразил ему:

— Я с тобой.

— Я что сказал, сиди здесь. Мало ли там что. Снаружи может быть опасно.

— Опасно, папа, это где тебя нет да дядьки Шустрика. А если вы рядом, то это самое безопасное место на земле, — заявил с серьезным видом Марк, вооружаясь детским мечом, который он всегда носил при себе, и револьвером.

Этот маленький меч, выкованный по специальному заказу, был ему подарен Лехом Шустриком на восьмилетие. Дядька Крушила подарил два облегченных револьвера, которые хранились в специальном ящичке из красного дерева с позолотой и доставались оттуда по особому случаю: на праздничные мероприятия или перед поездкой на стрельбище, где мальчишка занимался с дядьками Крушилой и Вихрем. Они отвечали за его военную подготовку.

— Эх, хитрюга, правильно говоришь. Тогда ноги в руки и за мной. Надо посмотреть, что тут творится.

Они выскользнули в коридор. Марк следовал тенью за отцом, постоянно оглядывался, проверяя не крадется ли кто сзади. Все происходящее он не воспринял всерьез, и страшный удар и ночная вылазка из каюты для него были очередной игрой, увлекательной веселой и совсем неопасной.

Одинцов добрался до каюты Шустрика, который встречал их в коридоре, вооруженный до зубов. Меч в ножнах на поясе, с другой стороны кобура с револьвером, в руках он держал ружье, которым выцеливал неизвестность прямо по коридору.

— Что тут, хлузд шарнирный, происходит? — выругался Шустрик.

— А мне почем знать, сейчас во всем разбе­ремся.

Новый удар, меньший по силе, сотряс корабль.

— Такое ощущение, что кто­то пришвартовался к борту, — предположил Одинцов.

— Как бы это не пираты были, — предположил Шустрик. — Слышал я, что митильские пираты в море сильно озоруют. В особенности в последнее время очень уж резвятся.

— Что же ты раньше не сказал, черт старый, — выругался Одинцов.

— Так кто же знал, что они посмеют на нас напасть. Князь Волк сам плывет, его боятся пуще огня.

— Так кто же знает, что это князь Волк плывет. Мы купцы торгового дома Торвендсон. Везем пушнину и кожу. Какой князь, о чем ты?

— Не тревожься, князь, мы готовы к любым неприятностям. С нами полсотни волчьих гвардейцев. Что­что, а от каких­то вшивых пиратов отобьемся, — заверил Серегу Шустрик.

Как только Марк услышал слово пират, у него глаза загорелись. Как же это романтично и чертовски здорово, морской разбойник, о них столько героических историй сложено, книжек написано. И вот он увидит их своими глазами. Кому из друзей расскажи, ведь не поверят. Потом он услышал о том, что пираты вшивые и удивился, почему это они вшивые. Слово вшивый никак не вязалось с героическим образом морского разбойника, и Марк даже обиделся на дядьку Шустрика за такое вольнодумство.