Глава 1
— И вот, в день первый… — Брат Келпи сделал паузу и обвёл взглядом немногочисленных слушателей. Те смирно расселись на полу, внимая проповеди. Дюжина ребятишек из окрестных сёл, оборванных и чумазых: родители-бедняки отдали их в ученье при монастыре, в отчаянной надежде вывести детей в люди. Детвора, совсем недавно перешептывавшаяся, толкавшаяся и шумно вычёсывавшая блох — теперь притихла, безропотно слушая. Сегодня читалась глава «Мучения» из жития святой Пайперии.
- В день первый святую Пайперию, благонравную, привели пред очи архонта Поллюция, — степенно продолжил монах. — И рёк архонт: «Се, покайся за своё лжеученье, горемычная, склонись пред богами, и обрящешь спасение от мук пыточных!». Но улыбнулась ему Святая, и лишь молвила кротко: «Господу Пантократору единому вверяюсь я, и ты, брат мой заблудший, обратись из тьмы к свету, отринь идолов своих, и иди за мною — понеже, так обрящешь спасение истинное, на небеси подле Господа нашего».
Прогневался архонт Поллюций, и повелел предать Святую посрамлению. И в день первый сорвали с Пайперии кроткой её рубище дорожное, и обрядили в соромный шлюший наряд, и усадили на ложе распутное, на коем ещё отец Поллюция — архонт Кастраций — шлюх имал, а дед, архонт Препуций, продажных мальчишек барал. И в таком виде повезли по улицам города на возу, дабы осмеял её народ: а верный похабник архонта, в наряде петушином, с воза паскудно кричал: «Такова-то есть святая праведница ваша!». Но явил Пантократор чудо — и вся толпа, собравшаяся на посрамленье Пайперии поглядеть, враз ослепла. И устрашился люд, и пали все на колени, и возопили: «Веруем, Господи, Тебе, и праведнице Твоей святой, помилуй нас!».
И смиловался Господь, и прозрели горожане. Набросились они на воз, разнесли его в щепу, а похабника в наряде петушином — надели сракою на оглоблю, и так по улицам понесли заместо знамени, святую хвалу Господу распевая. Стража архонтова же едва отбилась и во дворце скрылась, Святую с собой утащив.
Разъярился архонт пуще прежнего, и на второй день велел предать Пайперию пыткам и мученьям. И явился свирепый палач со всеми орудиями — цепями, клещами и двуручной пилой. Рёк архонт: «Коли уста её рекут ересь — замкни же их навеки!». И палач надел на уста Святой пытошную махинию из железных скоб, что в зубы пытуемому вцеплялась и челюсти раздирала; и стал закручивать винт…
Растрёпанная девочка тихонько всхлипнула от испуга.
- Но вновь явил Пантократор чудо! — поспешил успокоить юную слушательницу Келпи. — И как бы ни закручивал палач винт, недвижима оставалась махиния его, и не повредила нежных уст Святой — зато сам палач чувствовал, как с каждым оборотом чресла его будто тисками сжимает. Не вынес он боли — пал на колени и возопил в небеса: «Грешен я, Господи, прости! верую в Тебя, Пантократора всемилостивого, верую — токмо смилуйся, бо яИцы дюже больно!..».