— Снимается ограничение воздействия на живых и псевдоживых существ.

Я выбрал способность и замер, прислушиваясь к происходящим изменениям.

Непривычно было ощутить вокруг себя разом несколько сотен человек. Если раньше я воспринимал людей больше как оболочку в одежде, то теперь я почувствовал каждого человека. Движение крови по венам, биение сердец, сокращения всех существующих в организме мышц. Ощутил ближайших людей до пломбы, до последнего шрама. Я мог сказать, кому из присутствующих удаляли аппендицит, у кого камни в почках, у кого гемморой и кто сегодня завтракал.

Я смотрел на движения всех этих людей, и недоумевал, как я неделю назад пытался скопировать движения людей на фигуру из воды? У человека больше шестисот мышц, больше двухсот костей, все находится в сложнейшей взаимосвязи, и вместе с тем синергично. А там я просто кукловодил. Даже вспоминать неприятно.

В первый день существования системы я взял себе навык "телекинез". Тогда я понял, что могу управлять одним предметом. Если это была подушка, я мог мысленным усилием смять ее. Если была денежная купюра — мог разорвать. Пока купюра не делилась на две одинаковые части, я мог управлять ею, как только купюра рвалась на две части, телекинез автоматически сосредотачивался на той, которая больше. С тех пор прошла куча времени, мой телекинез дважды эволюционировал, и теперь я знал, что смогу сосредоточиться на сердце человека и раздавить его усилием воли. А если захочу, могу объять весь организм человека. Могу зафиксировать его кости и большинство мышц, и человек будет ощущать себя парализованным. Могу перехватить управление его мышцами, и тело будет ходить, дышать и разговаривать, хотя сознание человека будет в ужасе от происходящего. Это не тот тонкий контроль, от которого отказалась Инга, это грубый перехват управления, но все же мои возможности сегодня существенно возросли. Знали бы окружающие люди, что их убийство займет не больше тридцати секунд, наверное, бежали бы от меня, как наскипидаренные. Впрочем, я и до снятия ограничения мог убить всех присутствующих.

Я перестал нахваливать свой новый навык, вытянул телекинезом из квартиры ковер и уселся на него. Тандемовцы дружно ахнули, когда я взмыл вверх. Ковер постепенно набирал высоту, пока не достиг облаков — небо затянула мелкая водяная взвесь. Я впервые влетел в облака, в мерзкое водяное марево, что в несколько раз плотнее и холоднее тумана, и выругался — одежда быстро потемнела, напиталась влагой. Зато в облаках меня не обнаружат, и выстрелом достанут разве что при взлёте или снижении.