— Ты можешь дергаться, но сделаешь себе лишь хуже.

Реплика никакого эффекта не произвела. Тогда я поднапрягся и доломал руку женщины до открытого перелома.

— Нудный! — яростно взревела Эльвира, — Какая же ты мразь! Выблевыш шестьсот двенадцатого бога! Как же сильно я тебя, гондона, ненавижу! Всё, что у меня было, испоганил: мертвецов в метро угандошил, порушил все планы… Как же я жалею, что не добралась до тебя в Весте на второй день системы!

— Так это была ты? — удивился я, — Я тогда неплохо качнул вестовцев и заработал пару колец на дух. Спасибо за спонсорство.

Откровение снова заставило женщину зарычать.

— Очень жаль, что я половину своих баллов вложила в дух, а не в скорость, иначе тебе пришел бы пиздец. Я за секунду тебя, мудилу, выпотрошила бы!

— У нас как-то не складывается конструктивный диалог, — с сожалением констатировал я. — Знаешь, я-то думал, что мне будет противостоять кто-то из прошлого мира, чересчур на меня обиженный. Может, начальство, которое я до пропажи связи нахуй послал, или бывшая женщина, а оказалось, что мне противостоит шапочно знакомая мертвячка, совершенно левое существо.

Эльвира не реагировала. Мертвячка стояла на земле, могла даже сделать крошечный шажок в любую сторону, но не больше — я с помощью шестнадцати килограмм удерживал десять ее костей — вполне достаточно, чтобы поводырь не вырвалась. Эльвира проверила, какие я держу кости, убедилась, что вырваться не удастся, и замерла, сверля меня взглядом.

— Итак, у меня к тебе несколько вопросов…

— И каждый ты можешь засунуть себе в очко!

— Ещё один раз перебьешь меня… — я задумался, чем я могу угрожать. До получения ответов убивать мертвячку я точно не буду, она это знает, — …И у тебя станет на одну ногу меньше.

Пожертвовать ногой поводыря я мог. Я трижды бы подумал, ломать ли ногу человеку, но Эльвира не была живой, и не чувствовала боли.

— Скажи, что ты меня не тронешь, когда я отвечу на все твои вопросы, качок! И приведи такие аргументы, чтобы я тебе поверила. Тогда, возможно, у нас и будет какое-то общение.

— У тебя нет выбора. Один из поводырей сообщил мне, что инстинкт самосохранения у вас остался.

— Да? — ядовито уронила мертвячка, — А он сказал, насколько силен этот инстинкт? Что кончится раньше: моя жизнь, или терпение? Он не говорил, что негативные эмоции нам не чужды? Даже не представляешь, какое я испытаю удовольствие, когда ты будешь шинковать меня на куски, но не узнаешь ответов на свои вопросы!

Звучит безрадостно. Чем таким интересным я могу припугнуть мертвячку?

— Ты знаешь некроманта Григория Юдина?