Аппетита не было. Я с неохотой поковырялся в тарелке, но съел все. Теперь — к озеру. Хотелось взмыть вверх, но пришлось подниматься неторопливо. Широкие плечи, хмурый взгляд, полеты в кресле: супермен на минималках.

Я понял, почему Гига злой! У старика просто ребро сломано. Нужно привести деду столько ящериц, чтобы он набрал десять уровней и вложил все баллы в живучесть. От фантазий, в которых я транспортирую на балкон Ивана десяток-другой монстров, даже дышать выходило легче.

Я набрал высоту и двинулся к кинотеатру. Нужно оставить там сообщение для Максима Рогина, поводыря — филантропа.

На высоте в пятьсот метров мне было спокойнее, чем на уровне зданий — мало ли, вдруг кто захочет сбить метким выстрелом такую диковинную птицу, как я. Внизу проплывали улицы, многоэтажки. Частых передвижений внизу я не замечал, разве что изредка мелькнет мародер с тощим вещмешком, или пройдет везучий зомби.

Я приземлился ко входу в торговый центр, пробежался телекинезом по зданию, но не заметил ни мертвецов, ни живых людей, ни продуктов, ни алкоголя. Тела внутри были, но тела сейчас везде есть. А из жрален и супермаркета все растащили. Я подтянул к себе несколько помад из летуаля и исписал окно сообщениями, что завтра утром Максима тут будет ждать телекинетик, приближенный к главе девятиэтажки, что по улице Карбышева. Черт. Нужно поинтересоваться у Святослава, как обозначают наше поселение в Казани, а то "шестьдесят второй дом по улице Карбышева" звучит долго и не внушительно. Может, "Аишей" зовут, по названию продуктового магазина, как мы Весту прозвали?

Я исписал четыре помады, зато наставил надписей по паре штук возле каждого хода: может, он со своими мертвецами через служебный ходит. Затем я поднялся в воздух, но на этот раз невысоко: через сто пятьдесят метров проверил заправку, сидя на которой, в прошлый раз раздробил ноги Крадниковой. Топлива в подземных резервуарах было достаточно, хотя по территории хватало изменений: какие-то идиоты оторвали заправочные. Чего они этим хотели добиться, так и не понял.

Как бы такие же идиоты не решили проверить, что будет, если поджечь заправку. Пожарных нет, так что от взрыва никто не спасет: будет как в четырнадцатом году на горьковском шоссе, но грустнее.

Дальше я полетел в университетский городок: мне было интересно, что стало за три дня со студентами. Впрочем, территория общежитий меня ничем не удивила: по территории валялись трупы студентов. Будь они живы, стоило бы удивляться. Все убиты разной силы ударами в затылок, некоторых даже обезглавило.