Дорога до подземелья была такой, как я ее помнил: широкая, насыпная. С каждым шагом предвкушение тайн и опасностей, с которым я вышел за ворота, все больше пропадало. И я был этому рад: на кураже в подземелье легко можно влететь в ловушку или засаду.

Ветер шумел в ветвях. Из кустов по обочине раздавались шорохи, и минуте на пятнадцатой дорогу перебежала лиса.

На пути мне встречались путники. Иных я даже не замечал — такие же новички, как я. При виде других — замедлял шаг, рассматривая их подробнее. Это были группы опытных авантюристов, нюхавшие жизнь в самых глубоких курганах. На каждом — артефактные доспехи, дорогое оружие, и самое важное, под седлом у каждого — кробский скакун. Таких коняг так просто не купишь, стоят они дорого, и привязываются к одному хозяину. В прошлом у меня такого скакуна не было — я предпочитал тратить монеты на големов.

После всадников меня заинтересовала группа из бродяжек, одетых в запыленные одежды. Точнее, сперва они показались мне бродяжками, а уже потом я разглядел, насколько пластичны их движения, заметил татуировки на лицах и блестящие, отполированные от частых прикосновений рукояти кинжалов и мечей на поясах. В тощих заплечных сумках, я уверен, прячутся пространственные сумки. А за непримечательной внешностью, за желтыми зубами и опухшими от пьянства лицами прятался опыт. И не уверен, какая группа опаснее — всадники, выставляющие напоказ кробских скакунов, которых приходится ставить в стойло у входа в подземелье, или такие, внешне непримечательные люди.

Людей было много. За сражениями и сокровищами ходили и ночью, потому уставшие группы шли в город, пока свежие и отдохнувшие направлялись в подземелье.

Продолжая свой путь, я случайно подслушал фрагмент разговора между девушкой-лучником и ее спутником в тесной кольчуге, с мечом и щитом. Обоим было не больше шестнадцати, они медленно шагали по обочине — видно было, что никто из пары в подземелье не торопится.

— Должна признаться, я очень боюсь отправляться… туда. Я никогда раньше не спускалась в подземелье, — сказала девушка и нервно улыбнулась.

— Каждый шаг в неизвестность — это испытание, — ответил пацан натужно бодрым голосом. — Я понимаю, что это страшно, но ты волевая, ты преодолеешь свои страхи.

Примечательно, что он не сказал того же про себя.

Меня тоже захватил легкий мандраж, но, в отличие от пары, я знал — к моменту, когда я подойду к подземелью, меня перестанет колотить. Это состояние пройдет, перегорит, и спущусь, будучи спокойным и равнодушным.

Когда ты подросток, идущий по краю дороги, ты многое замечаешь. Я смотрел на людей, которые возвращались несолоно хлебавши — с пустыми сумками и угрюмыми лицами. Видел и тех, кто смотрит на окружающих по-волчьи, и сумки их наполнены доверху. Замечал, сортировал факты, обрывки разговоров. По всему выходило, что сейчас на поверхность лезут монстры с прочной шкурой. Ловушки встречаются, но нечасто — большую часть нашли и обезвредили. В следующую неделю, или месяц, или даже завтра все поменяется, но пока идет цикл бронированных тварей.