— То есть, ты не знаешь, что подземелье живое?

— Что ты имеешь в виду? — заинтересованно спросил мечник.

Всякий раз, когда я рассказывал Глебосу то, чего он не знает, он становился очень внимательным и любопытным.

— Есть теория, что подземелье обладает собственным разумом, — небрежно сообщил я. — И его единственная цель, смысл его существования — поглощать энергию наших жизней.

— Как это возможно?

— Ты же знаешь, что на некоторых уровнях за убийство боссов даются награды? Мол, чудовище охраняет сундучок с монетами или артефактами.

— Да, об этом я слышал.

— Так вот. Единственная причина у этого сундучка там находиться — это выступить поощрением за схватку. Порой награда может показаться слишком щедрой, слишком заманчивой. Подземелье подсаживает авантюристов на риск, на желание обогатиться. Оно питается энергией погибающих людей, и знает, что для авантюристов самая лучшая наживка — это деньги, слава, сокровища. Именно поэтому оно предлагает людям награды за убийство монстров — чтобы они продолжали приходить и рисковать.

— Звучит логично, — протянул Глебос. — То есть, люди, которые считают себя героями, на самом деле служат подземелью, питают его?

— Верно. И даже зная эту правду, они идут в походы снова и снова.

— Значит, чувствуют себя уверенными в собственных силах, — покачал головой Глебос. — Всегда можно просто быть сильнее и не соваться в опасные места.

— А что ты понимаешь под опасными местами? — усмехнулся я, вспоминая, как люди вообще добыли доказательство этой теории. — А если на этаж зайдет группа и направится в исследованный и безопасный уголок первого этажа, а там будет ждать босс пятого, дабы убить авантюристов и уничтожить их следы, чтобы группу объявили пропавшей? А еще слаженная группа может остановиться на ночевку в безопасном месте, а поутру вдруг обнаружит, что выходы исчезли, а дверные проемы просто заросли камнем.

— А в подземелье действительно могут появляться новые стены?

— Если какой-то механизм или существо, которое управляет подземельем, может телепортировать на этаж ловушку, монстра или сундучок с монетами, если оно восстанавливает разрушенные потолки и выращивает новые факелы на стенах, почему ему вдруг не переместить стену?

— Действительно, не подумал…

До самой арены Глебос бежал насупленный, и молчаливый — видимо, размышлял об истинном положении дел.

Мы вошли через вход для персонала и бойцов. Глебос отправился в зал, ожидать, когда его вызовут для поединка, а я же побежал к мальцу, который принимал ставки.

— Опять на Глебоса поставишь? — спросил доппель, синяк на лице которого за эти дни ничуть не уменьшился. Не знаю, как тысячи людей не видят очевидного.