Он расхаживал по комнате, нарезая круги. Рост у него был невысокий, около метра, да ещё и сутулился сильно из-за горба. То не изъян. То профдеформация, чтобы головой не биться и много не суетиться. Всё — по делу.

Адовым чердачный сразу понравился. Было в нём что-то такое ворчливо-непостоянное. Такого не хватало в необычной семье так же, как деда.

«Главное, что существо дела», — прикинул оборотень: «А значит, по духу подходит!».

— Как звать? — спросил Михаэль, сменив гнев на милость.

Одно дело идти в бой за честь семьи с существами покрепче. И другое — драться с теми, кто ниже сына.

— Топот.

Голос чердачного был довольно низким из-за небольших габаритов тела, но в то же время достаточно твёрдым, чтобы назвать детским. Всё-таки возраст.

— А ты неплохо справляешься с молотком, — приметил Михаэль. — Поможешь мне выложить камин, Топот?

— Камин? Вы што с ума сошли? — в удивлении переспросил чердачный и тут же добавил. — Тогда я с вами пойду!

— Почему это? — удивилась такой постановке вопроса вампирэсса.

— Так как эта мысль мне нравится, — добавил чердачный. — Но зашем помогать? Я сам выложу. Ты, громила, кирпиши только принеси. И цемент. И песка не забудь. И замазку. Обои, опять же, неси, клей обойный. На соплях, знаешь ли, плохо держится. Я сколько раз пробовал — не тот эффект.

Михаэль кивнул и расстелил на полу мешок с костьми. Ремонт ремонтом, но про учителей забывать не следовало.

— А это что? — не понял чердачный. — В цемент перемалывать будем? Или вы камин из костей хотите?

Пудель, улучшив момент, подхватил кость и рванул с ней к выходу. Но Мара ловко запрыгнула на него и перехватила попытку вандализма.

— Дарья Сергеевна учит считать! — заявила доселе молчащая девочка. — Дарья Сергеевна должна быть вся!

Довольная собой, она вывернула косточку из пасти пса.

— Что ещё за Дарья Сергеевна? — спросила Блоди, но глава семейства уже достал из недр дивана старую ритуальную урну.

Позаимствовав у чердачного молоток, Михаэль принялся долбить по костям, действительно перемалывая их на глазах в труху.

— О, это долгая история, — отметил супруг. — Давай лучше сразу к делу.

И он принялся долбить.

Вскоре в стену со стороны бабы Нюры стучала клюка, доносились крики:

— Да сколько можно, ироды⁈

Стучали и в пол соседи снизу. Симфония добавлялась и по трубам, и по батареям. Но Михаэль не успокоился, пока не перемолол все кости в муку и не собрал её в ту самую урну.

Лишь после этого он вернул молоток Топоту и, прокашлявшись, произнёс:

— Блоди, ужас дней моих, не могла бы ты воспользоваться своим даром и призвать духа к нам на службу? Прах по случаю перед твоими ногами, любовь моя.