Спустя полторы минуты мы покончили с завтраком. Размешивая серебряной ложечкой сахар в чашке с кофе, Арвин задумчиво разглядывал карту Империи, висевшую на стене и выполненную очень искусно и под старину. Затем хмыкнул и резко сказал:

— В общем, в военных частях всё в пределах нормы. Точнее говоря, всё примерно так, как мы и рассчитывали. Не все солдаты и офицеры перешли на нашу сторону. Часть покинули место службы. Большинство уходило с разрешения вышестоящего начальства... Ну как с разрешения — увольнения. Некоторые дезертировали тайком. Некоторые уходили с боем.

— Солдаты, значит тоже? — уточнил я.

— Ага. В процентном соотношении от общего числа солдат их, конечно, гораздо меньше, чем офицеров... От общего числа офицеров. Все же солдаты — простолюдины и для подавляющего большинства из них Рюриковичи — величина значимая. Но некоторые солдаты остались верны своим офицерам, которые выбрали Годунова...

— Но всё в пределах первоначальных расчётов?

— Да. Вполне, — кивнул Арвин. — Отчёты тебе сегодня предоставят.

Я кивнул. Любопытно будет взглянуть на цифры. Арвин в данный момент исполняет обязанности министра вооружённых сил Империи. Он возглавлял инспекцию, которая отправилась в ближайшие к Москве военные части и те, что располагались ближе всех к линии фронта. С ним разъезжала огромная команда, состоящая в том числе и из чиновников, кто работал в верхушке министерства ещё при Годунове. Однако отчёты, полагаю, будут писать военные аналитики княжества Новочеркасского или любого другого союзного, а не опытные чиновники министерства — вряд ли Арвин настолько доверяет тем, кто ещё недавно числился в стане врага.

— Ты отчёты-то хоть проверишь? — хмыкнул я.

Арвин скривился и нехотя кивнул.

Да уж, всё-таки жизнь после перерождения его заметно поменяла, оставив, правда, нетронутой глубинную суть.

Несколько секунд мы сидели молча — я настолько погрузился в собственные мысли, что потерял счёт времени, который у меня практически всегда работает в фоновом режиме.

Арвин не тревожил меня, с любопытном разглядывая моё лицо. Я не знаю, как долго он на меня пялился, прежде чем я обратил на это внимание, и прежде чем это начало меня раздражать.

— Ну что? — бросил я.

— Тяжко тебе, да? — участливо спросил он.

— Нормально.

— Да передо мной-то можешь не выпендриваться, — усмехнулся он. — Руководить целой страной оказалось сложнее, чем ты ожидал?

— То, что я сейчас делаю и руководством-то назвать ещё нельзя. Принимаю дела, не более того. Вопросов масса. И большая часть из них связана именно с твоей сферой, — попенял я ему пальцем.