— Не стоит. Мы не убийцы. За нами правда, — отрывисто произнёс он.

Космо-Алиса в его доспехе сообщила, что рация снова активна.

— Аскольд! Арвин! Ярый! Ответьте! — тут же выпалил великий князь, вертя головой по сторонам. — Форкх дери этот дым! Сарниты его во все щели! Дорговых шлюх ему в койку!

— Э-э! Полегче, старина! Эка тебя понесло! Давненько я не слышал от тебя настолько цветистых выражений, — рассмеялся шлемофон голосом Арвина.

— Вы живы? Аскольда видите?

— Жив... Артефакты — чудо. А его... Сейчас и ты его увидишь.

Не успел Андрей Оболенский осознать слышанное, как внезапно ощутил, что в его груди разливается тепло. Сила духа, вера в победу, твёрдая уверенность в том, что все твои дела обречены на успех, вышибли из груди поселившуюся в ней тревогу.

А в следующий миг где-то близко застрекотали молнии.

Мощные золотые молнии разлетелись по полянке, разогнав дым.

И тогда великий князь Тверской увидел его. Своего господина из прошлой жизни. И... теперь уже господина в этой.

Князя-регента. Отца Императора. Его Высочество Аскольда Александрита!

Аскольд в дырявом опалённом космодоспехе медленно расправлял спину, пока не встал в полный рост. Взъерошенные волосы были тёмными от сажи, лицо грязное, но...

Эти детали ничуть не умаляли величественную стать того, кто рождён править целой планетой.

— Мой принц... — одними губами прошептал Андрей Оболенский не в силах оторвать глаз от этого завораживающего зрелища.

А в следующий миг его сердце сжалось.

— Нет!!! — закричал он, срываясь с места.

Но он понимал, что не успеет помочь Его Высочеству — не только космодоспех, но и тело пострадало от недавнего взрыва. Требуется больше времени, чтобы прийти в себя, чтобы вернуть привычную скорость и силу...

А сейчас остаётся лишь смотреть, как Гуру в обгорелом пиджаке и с сожжёнными волосами, яростно рыча, летит на Аскольда.

Оболенский узнал младшего брата Канцлера — Гуру Всеволода Борисовича Годунова. Тот высоко подпрыгнул, и правая рука его превратилась в страшную огненную когтистую лапу.

Враг желал прикончить принца Аскольда. Ещё мгновенье, он до него дотянется, и...

Рука в почерневшей от копоти космоперчатке пробила грудь Годунова, точно нож.

— Кха! — кашлянул кровью на траву поверженный Гуру и закатил глаза. Он умер мгновенно, так и не упав на траву, а повиснув на сильной руке Аскольда, будто на крюке.

Повернув голову к Андрею Оболенскому, Аскольд устало улыбнулся:

— Всё в порядке, — проговорил он. — Не нужно так волноваться.

А затем резко дёрнул рукой, «стряхнув» с неё труп Годунова.

Дым к тому времени совсем рассеялся над полянкой, и стало прекрасно видно людей. Кто-то без чувств валялся на земле. Кто-то полулежал, не в силах встать на ноги, но и не отводя глаз от Аскольда. Единицы держались на ногах, но не особенно уверенно. Тот же Ярый пошатывался, будто пьяный моряк. И это несмотря на то, что у него был защитный артефакт да и находился Мастер Лютнев дальше прочих от эпицентра взрыва.