— Сук-к-ка... — прошипел на общем канале группы Ярый.

— Спокойно. Не дёргаться, плавно окружаем его, — уверенностью в голосе Кумаровский пытался успокоить наших ребят, готовых ринуться мстить за смерть товарищей.

Космодесантники послушно выполняли приказ командира, пытаясь взять сарнита в кольцо. Казалось, мерзкого жучару это совсем не волнует. В своей естественной форме сарнит имеет круговое зрение. Должно быть, и в человеческой форме у него есть способы, чтобы отслеживать обстановку вокруг себя.

Что-то вроде облака рахны? Ещё и с жи́вой смешанной. Даже внутри купола в воздухе оставались серебрящиеся искорки льда. Вполне вероятно, они послужат врагу «глазами».

Его биологические, человеческие глаза были целиком и полностью сосредоточены на мне.

— А ты хорош... — тяжело вздохнул Бекингем. — В самом деле, что ли, Александрийский принц? Даже имя совпало, а Аскольд Александрит?

— Здесь и сейчас для тебя, мразь, Ваше сиятельство Аскольд Александрит, — прорычал я. — Отпусти короля.

— И что тогда? — хмыкнул британский сарнит.

— И тогда умрёшь почти без мучений.

— Ох, как напугал-то!

— Отпусти. Короля! — едва сдерживая ярость, выдавил я. Волны Ауры, пока ещё не достигшие уровня визуализации, уже давно гуляли внутри ледяного купола.

— Ух ты... — отступил назад Бекингем. — В самом деле... Сомнений нет! И то, как ты прошёл сквозь мою защиту, и провёл своих людей... Хах! — он криво усмехнулся. — Ты в самом деле в этом мире! И ты вновь пытаешься противостоять нам! Но знай, это ненадолго... Пусть вы и смогли помешать нам в этой северной стране, в конечном итоге вам нас не остановить. Мы будем набирать силу. А ты лишаться её, — хмыкнул он, кивком головы указав на четыре пустые космодоспеха.

— Вы тоже несёте потери. Скольких Гуру вы потеряли? — спросил я, пытаясь держать себя в руках и ища способ, чтобы можно было и Бьёрна спасти, и Бекингема прихлопнуть.

Форкх меня дери... А где вообще Артём? Сколько смотрю, не вижу его доспеха поблизости!

— Наши Гуру? — изобразил он удивление. — Да... Потери серьёзные. Но не настолько, как потеря великого и могучего Андрея Оболенского, да же?

Он ехидно ухмыльнулся, пытаясь разглядеть хоть какие-то эмоции через мой шлем. Бесполезно — с внешней стороны стекло полностью зеркальное.

Но всё-таки...

Они действительно сделали ставку на убийство великого князя Тверского? Не только осознали его политическую значимость, но ещё и опасаются его личной мощи? И, что главное, идентифицировали в нём переродившегося Александрийца, а значит, поняли, насколько он важен для меня?