— Знаете, Аскольд, — не оборачиваясь, обратился он ко мне по имени, — правители терпеть не могут, когда кто-то пытается их наглым образом прогнуть.
— Знаю, — отозвался я. — Потому и не пытаюсь вас «прогнуть».
— Хм... с одной стороны, верно. С другой же... Примерно как соблюдать букву, но не дух договора... — задумчиво проговорил он.
Я молчал, не встревая в его сложные размышления. Ведь официально со мной у него никакого договора нет. Но есть с Канцлером. Об этом сейчас думает Бьёрн?
А ведь в самом начале, когда русские войска только прибыли в Швецию, он хотел держать нас подальше от главного поля бои и по возможности справиться силами королевских солдат.
Тогда он видел в нас воинов Канцлера? Нет... мы ведь представляем разные княжества. Стало быть, «воинов, у которых есть свои интересы, но которые делают то, что нужно Канцлеру».
Эх... сокращаем условности и всё равно выходит: «воинов Канцлера».
Однако сейчас...
Интересно, что он ответит до того, как я воспользуюсь своим козырем?
Глава 16
— Я обязан вам жизнь, Аскольд, — повернувшись, изрёк король Северного королевства. — Я уже благодарил вас за это. И благодарю ещё раз. В такой непринуждённой... не побоюсь этого слова, дружеской обстановке. Долг жизни от короля — дорогого стоит. Очень дорогого. Но его мало, чтобы я сейчас мог ответить на ваш странный, пусть и гипотетический вопрос. Что ещё можно добавить на часу весов? Нашу с вами... тонкую связь?
— Эм... — задумчиво протянул я. — Вы имеете в виду... связь предков?
— Ну-да, — Бьёрн Инглинг как не в чём ни бывало пожал плечами. — Ваша супруга — потомок Рюрика. Ваш отец — потомок одного из ближайших сподвижников Рюрика. Как и мой отец. В Швеции не принято вспоминать, что легендарный Инглин... В некоторых регионах известный как Иглин, или же на русский манер — Игорь, тоже был сподвижником Рюрика. Говорят, в честь него Рюрик и назвал своего наследника.
— Да, я слышал эту историю, — кивнул я в ответ.
— Так вот, — продолжил Бьёрн, — даже такой глубокой связи и моего вам долга жизни недостаточно для быстрого ответа.
— Понимаю, — ровным тоном проговорил я и сделал глоток эля из кружки.
В глубине души я торжествовал. Бьёрнг Инглинг, как героиня известной песни — не сказал «да», но и не сказал «нет». Пусть вопрос ему задан «гипотетически», мы оба прекрасно понимаем, что его ответ будет реальным. Бьёрн не из тех правителей, которые будут лгать. А значит, сказав мне сейчас «да», он подпишет своё королевство под возможное противостояние с Канцлером Российской империи.
И всё же, он не то что не отказал, он подчеркнул, что должен мне, и вытащил из недр истории эту довольно натянутую связь между мной и им. Какой в этом смысл?