— Так далеко в свои мысли он меня не пустил, — ответил Феликс. — Он все время показывал свою камеру в подвале.

Лингард повернулся ко мне.

— Ну а ты?

— Мне тоже он показал свою камеру, но это скорее намек, что после заключенной договоренности с ним могли бы обходиться лучше. Условия содержания, еда… Ему дают очень плохую еду.

— Черт с ней, с едой! Что он будет говорить?

— Он признается, что русский летчик — это точно! Бежать по дороге не собирается. Он будет говорить.

— По списку?

— По списку, — кивнул я.

— Хорошо, — облегчено сказал Лингард, видимо мой ответ его удовлетворил в полной мере. — Швабе отвезет вас домой.

В школу я приехал с чувством выполненного долга. Вроде сделал все! Послание подпольщикам отправил, схему аэродрома летчику мысленно оказал, а уж дальше… Конечно, если подполье нападет на конвой с летчиком по дороге на аэродром, мне от Лингарда прилетит. Я же сказал, что летчик не собирается бежать. Так это не он, а они. Если его освободят извне, я-то причем? Лингард не предлагал мне предсказать будущее, а просто подсмотреть мысли. Я подсмотрел, как мог… Да хрен с ним, с Лингардом, главное, чтобы все получилось. И чтобы у них хватил времени. Хватит ли? Завтра — пятница. Суббота — послезавтра.

В школе было неспокойно. Оказалось, приехал барон фон Эгерд, имел с доктором Баумайстером серьезный разговор, тот от него рассвирепел и начал собирать вещи. Кричал об увольнении. Но не уволился, а заперся в своей комнате и слушал патефон.

— Они хотят, чтобы он применил древнюю магию, — рассказал после обеда Клаус. — Это очень древнее колдовство. Называется вуду. Это из Африки. Колдуны вуду имели много рабов, которых выкопали из могил и оживили. И они не воняли и не разлагались. Как живые, только без мозгов. Они много работали на колдунов. Доктор знает тайну, как это сделать. Чтобы тела не разлагались. Но он не скажет. Одно дело — дохлый негр. Когда имеешь дело с проклятыми духами — это другое.

А вечером у ворот школы и вовсе случилась драка с поножовщиной. Точнее — посаблевщиной. За фрау Штрикер приехал очередной смуглый кавалер в мундире полковника испанской армии в большой открытой машине. И именно в тот самый момент, когда она разодетая и накрашенная выходила для вечернего суаре под ручку со Швабе. (Хотя Клаус как-то подслушал, как фрау Штрикер проговорилась, что шарфюрер — для ее статуса — не серьезно). Возник конфликт с мордобоем. Швабе оказался не из робкого десятка, к тому же, занимался боксом. Досталась и полковнику, и его охране. Оскорбленный физически полковник схватился за… саблю. В итоге Швабе получил боевое ранение и ходил с левой рукой на перевязи. Кстати, фрау Штрикер наблюдала за мужчинами в военной форме, хватающими друг друга за грудки, стоя в сторонке с очень заинтересованным видом.