как им тут же стало понятно, что что-то идет не так. — Здорова, братки, — произнес за их спинами лениво-наглый голос. Одноглазый тип в кожаном костюме почесал растрепанные бакенбарды и поочередно заглянул в дула направленных на него ружей. — Кто такой? — Вы не слыхали про Северина Пильца, братки? А я вот слыхивал про вас. Дай-ка думаю загляну, посмотрю, что да как у вас тута… Про Северина и его выходки не слышали разве что добропорядочные горожане да оторванные от жизни ученые. Левый караульный кивнул правому, тот потянулся к веревке сигнального колокола. — Эй-эй-эй, не тревожь звонилку! У меня бумажка есть, ваш приятель дал, Николас кличут… В пальцах одноглазого в самом деле мелькнул знакомый пропуск в помещение школы, выданный на бланке, уже довольно помятом. Караульный перехватил руку товарища: — Погоди… Николас был приятелем этого караульного, и если сейчас вызвать начальство, то тот мог приобрести неприятности. Говорили ему, что не стоит пускать родственников курсантов за деньги, говорили же… Как он умудрился Пильца запустить? Хотя эта ушлая скотина при желании может притвориться кем угодно… — Эй ты, Пильц. — Чего? — Ты что здесь ходишь? — Да ничего. Уходить вот собрался. Скучно тут у вас и тюрягу напоминает… — Еще раз здесь появишься — окажешься в настоящей. Пошел вон. Одноглазый увернулся от пинка, шутовски раскланялся и выскочил за дверь на улицу. Цайт еще раз поклонился закрытой двери, поправил повязку, потер отклеивающийся левый бакенбард и, довольный собой и своей проделкой, направился в ближайшую пивную. 9 Возможно, Ольгерд полагал, что Вольф должен побледнеть и занервничать, узнав, что его вызывает к себе командир. Но Вольф вины за собой не чувствовал, за дуэль уже был наказан, а к наказанию без причин старший сотник был не склонен. Правда, легкий холодок все-таки гнездился в животе… В кабинете сотника находились двое. Собственно чернокожий сотник Симон и еще один человек… В глаза Вольфу бросился сначала клетчатый костюм, как сразу же вспомнилось, такие были в обычае кого-то из народов Брумоса. Потом взгляд отметил тонкую кожаную перчатку на левой руке, а потом — коричневую блестящую лысину и широкую улыбку. Рауль Римус, великий сыщик. Вольф спокойно замер у двери. Удивление, конечно, присутствовало, но попыток догадаться о причинах появления здесь сыщика, а также о причинах, по которым здесь нужен он сам, юноша не делал. Ему сейчас все расскажут… — Вот, господин Римус, — сотник указал на Вольфа. На фоне огромного окна, которое находилось за спиной