— никогда не меняют своих привычек. Йохан покачал головой. Мысль о том, что он МОЖЕТ быть сумасшедшим убийцей девушек слишком глубоко застряла в его голове, чтобы так легко исчезнуть от слов Цайта. Но стало легче. — Йохан, — Вольф положил руку ему на плечо, — ты наш друг… — И ты можешь быть уверен, — добавил Ксавье, — мы всегда будем точно знать, где ты находишься, когда Душитель поймает очередную жертву. Мы — друзья. С этими словами Ксавье выдернул из стола свой нож. — В отряде егерей мы смешивали свою кровь. Чтобы стать не просто друзьями, но кровными братьями. Он полоснул по ладони лезвием ножа, темные капли мерно захлопали по столешнице. Следом разрезали ладони Вольф, Йохан и Цайт. Четыре руки сплелись воедино, смешивая кровь, делая их братьями. Никто не произносил клятв быть верными своей дружбе. Настоящим друзьям слова не нужны. 6 Никто из четырех друзей не знал, что в самом ближайшем времени им предстоит разъехаться на четыре стороны света. Одного из них ждут горячие, пахнущие раскаленным металлом и дышащие паром цеха Штальштадта. Второго — узкие улочки шумного студенческого городка Флебского университета. Третий попробует знаменитых зеебургских карасей, а четвертый познакомится с долинами реки Миррей. Они расстанутся надолго, до тех пор пока их не сведет вместе война. Конец 2 части.

Эпилог Брумос. Викт. Улица Зеленого ордена, клуб «Вулкан» 25 число месяца Мастера 1855 года

Эпилог Брумос. Викт. Улица Зеленого ордена, клуб «Вулкан» 25 число месяца Мастера 1855 года 1

Хлеб делают в пекарнях, раскаленных, пропахших запахом горячего хлеба пекарнях, темными ночами, чтобы люди утром уже получили свои свежие булки. Доски делают на визжащих лесопилках, гвозди — в звенящих кузницах, еду — на бурлящих кухнях. Ученых делают в университетах, в гулких лекториях, армию — на вытоптанных плацах и на полях сражения, деньги — в подвалах банков и монетных дворов…

А где делают историю?

Одни скажут, что историю делают на площадях, когда толпы возмущенного народа сметают прогнивший строй, устанавливая царство добра и справедливости… Либо НЕ сметают и тогда они превращаются в толпы озверевшего быдла, желавшие разрушить царство добра и справедливости и установить кровавую тиранию чего-нибудь.

Другие заявят, что историю делают на залитых кровью полях, над которыми вьется дым битв, и раздаются, в зависимости от эпохи, звон клинков, грохот выстрелов или лязг траков и рев моторов.

Третьи станут утверждать, что местом, откуда появляется история являются роскошные дворцы, золотые троны, высокие трибуны, где правители стран решают, куда их подданным надлежит двигать государство.