мостике, и, с высоты пяти человеческих ростов наблюдал за происходящим в одном из цехов Штальштадта. Давно ли прошло то время, когда в узкой горной долине появились первые, маленькие и тесные мастерские, в которых зазвенели кузнечные молоты. Мастерские росли, увеличивались в количестве и размерах, сливались друг с другом, превращаясь в гигантского заводского монстра. Штальштадт уже превратился в огромный город-завод, город-фабрику. И сейчас в орудийном цеху, с колоссального сверлильного станка, в клубах пара и искрах металла, сходил первый стальной ствол новенькой пушки. Айн Шеленберг не думал о деньгах. В конце концов, его завод, его детище приносил деньги не хуже, чем печатный станок, работая как исполинский механизм по производству денег. Вот только не стоило забывать о том, что любой механизм чувствителен к попаданию в его зубчатые шестеренки обычного песка… 7 В темных и грязных рабочих кварталах, в узких улочках, навеки пропахших гнилой капустой и дешевым пивом, в жарких плавильнях и грохочущих кузницах, в свистящих ткацких мастерских и звенящих стекольных фабриках — везде и всюду раздавались голоса. Тихие, произносимые с оглядкой, они сливались в неслышимую, но разрушительную злую музыку. Музыку мятежа, музыку рабочих восстаний. Много ли надо вечно голодным, усталым, замученным тяжелой работой людям для того, чтобы поднять голову и сжать кулаки? Не у каждой музыки есть дирижер. Но у звучавшей в Шнееланде дирижер был. То там, то здесь появлялся и исчезал человек в белом костюме, державший в руке трость с набалдашникам в виде полированного стального шарика. Он появлялся и пропадал, никто не мог вспомнить его лица, но там, где мелькала его белая одежда, там ВСЕГДА вспыхивал бунт. Пока еще редкие огоньки рабочих восстаний не слились в единое всепожирающее пламя революции. Пока еще. 8 Немо, начальник тайной полиции королевства, полиции настолько тайной, что никто не мог быть до конца уверенной, что она вообще существует, любил шахматы. Он считал, что эта игра приводит в порядок мысли и тренирует ум не хуже, чем занятия фехтованием тренируют тело. Ему всегда лучше всего думалось за шахматной доской. Вот и сейчас он одновременно играл сложную комбинацию и обдумывал ситуацию в стране. Нельзя, нельзя сделать так, чтобы твой противник абсолютно ничего не знал о твоих планах. Всегда произойдет утечка сведений и противостоять этому нельзя. Но можно сделать так, чтобы полученные сведения были поняты неправильно. Глупец поверит тому, что увидит, умный поймет, что