такого? — Как не видать, видал. Ваши товарищи частенько по городу бродят, видал я и такого… — Сейчас ты такого человека видел? — Неа, сейчас не видал. Видать, куда-то еще ваш приятель укатился. — А ты не врешь? — вылез-таки Вольф. — А чего мне врать? Незнакомец шагнул вперед, не переставая улыбаться. Светлые взъерошенные волосы, чуть припорошенные снегом, лохматые бакенбарды, круглое плоское лицо, перечеркнутое черной повязкой, единственный глаз горит яростной желтизной. — Запомните, ребя, — прошипел он, — Северин Пильц никогда не врет. Коли сказал, что не видал, значитца — не видал. Ищите своего дружка где-то еще, а меня не колыхайте. В пальцах незнакомца блеснул нож. Ксавье выхватил шпагу. — Ах, боюсь, — одноглазый наигранно прижал руки в груди, отступил назад в темноту и как будто растворился в ней. Ребята бросились вперед, с одной шпагой на троих, но переулок, заканчивающийся высокой глухой стеной, был пуст, как барабан. 5 — Какая интересная комбинация. Канцлер вздрогнул. Задумавшись, он не заметил появления в Шахматной комнате еще одного человека. Хотя королевского шута обычно замечали сразу. Сегодня Ник Фасбиндер был одет в простойный черный костюм, с черным цилиндром. Вот только размеры цилиндра позволяли предположить, что шут снял его с какого-то великана-щеголя. Создавалось впечатление, что на голове Ника — огромное черное ведро. — Я смотрю, — указал он на лежавшую на боку фигурку короля, — черные выиграли. — Да нет, — канцлер сгреб фигурки с доски, — это я размышлял. О разном. — Ах это вы размышляли… А я как раз было начал прикидывать, как можно выиграть при таком построении фигур. Несмотря на вечное паясничанье и кривляние, шут отлично играл в шахматы, на почве чего сдружился с кардиналом. «Да, вот этой фигуры в моем раскладе нет…». В одном канцлер был на сто процентов прав: жизнь — не шахматы. 6 Мэр Бранда Ханс айн Грайфогель тоже не спал. Он вообще спал мало, не считая необходимым тратить драгоценное время на то, чтобы лежать без движения с закрытыми глазами, ни о чем не думая. Мэр столицы думал постоянно. Сейчас — о грядущей войне. Лучшая война, по мнению айн Грайфогеля — та, которая не начиналась. По глубокому убеждению мэра, в любой войне один из участников — всегда дурак. Либо тот, кто напал, либо тот, кто позволил на себя напасть. Сейчас мэр — хотя он был всего лишь мэром столицы — думал за всю страну. Ибо проигрыш в войне начинается тогда, когда люди начинают делить свои обязанности на «отсюда» и «досюда». Айн Грайфогель побарабанил кончиками