раз пытались избить, но этот человечек развивал в случае необходимости удивительную скорость. Ни в одной самой крошечной заметке он не приблизился к оскорблению короля или королевской власти, зато, пользуясь тем, что доброе имя страны не защищено законами, пользуясь каждым удобным случаем изливал потоки грязи на жителей Шнееланда. Если верить Вольдемару Мессеру, то шнееландцы отличались тупостью, трусостью, обжорством, ленью, жадностью и бессердечностью. И опять-таки, он никогда не говорил и не писал ничего подобного ПРЯМО, но тот, кто читал его статьи, часто сжимал кулаки в бессильной злобе, чувствуя себя оскорбленным. «Как победит наша армия». Мессер не опустился до того, чтобы оскорбить смелость и боевой дух ветеранов той войны — тем более что многие из них были живы, здоровы и неплохо владели оружием — но всласть потоптался на солдатах нынешней армии. Его, Первого Маршала армии. Из статьи однозначно следовало, что нынешние солдаты ленивы, глупы, плохо обучены и вооружены. Впрямую не говорилось, но подразумевалось, что виной всему дуболомы-офицеры, медноголовые генералы и, как вершина хаоса и развала постигшего армию — смазливый красавчик на месте Первого Маршала. «Как победит наша армия?» — задавал вопрос Мессер и сам же на него отвечал «Никак». Зеленые кошачьи глаза маршала сощурились в довольной улыбке. 2 Когда-то, давным-давно, газеты содержали исключительно новости. События, которые на самом деле произошли. Кто-то въехал в город, а кто-то выехал из него, кто-то женился, а кто-то умер, король издал указ, на улице Ромашек сгорел бордель, на границе с Фюнмарком — стычки, на границе с Вайсбергом — тишина… Газетеры честно старались добыть и донести до читателя информацию. И так было до тех пор, пока газет не стало МНОГО. Что купить? «Вестник Бранда» или «Герольда Бранда»? «Ротеворт» или «Бреннензель»? «Свежие сплетни» или «Последние слухи»? Если новости, по сути, одни и те же. Читатель потянулся к тому, кто рассказывал ИНТЕРЕСНЕЕ. К тому, кто лучше владел словом. К лучшему рассказчику. Газеты сражались друг с другом, используя авторов в качестве солдат и перья в качестве шпаг. Вместо крови лились чернила, вместо мертвых тел падали продажи, вместо надгробий появлялись заколоченные двери редакции с прибитой бумажкой «Продается». Выживали самые умелые, те, кто умел пользоваться словом, как оружием, те, кто фехтовал словами лучше других, те, кто умел подать драку фабричных рабочих как эпическую битву, а свадьбу дочери торговца мебелью — как событие года. Журналисты