Но некоторые «старички», из тех, что начинали в Королевских гонках лет десять-пятнадцать назад, открыто называли всё это «тупой бюрократией» и «ненужными сложностями». Лично Джеймс считал, что им не нравится даже не само по себе усложнение процедур и отчетности, а то, что их поучает «салага», который и в команде то без году неделя.

Работы и так было много — механики заканчивали сборку второй боевой и запасной машин и были не рады дополнительной нагрузке, пусть даже не физической, а умственной. Ещё и Коллинз постоянно, как им, казалось, вмешивался, стараясь на ходу внедрить тот же двойной контроль сборки.

Задавить тихий саботаж на корню помогло вмешательство мистера Эверитта, прямо заявившего, что механикам придётся работать только так, а не иначе, а кто не согласен — может засунуть себе своё несогласие поглубже и пару раз провернуть. Не то что бы главмех так уж проникся идеями Джеймса, но нарушение субординации воспринимал крайне болезненно — щедро делясь этой болью с окружающими.

Армия, помимо приличной пенсии, дала мистеру Эверитту уникальное умение вымотать подчинённых до полного изнеможения тремястами разными способами. Владел он этим навыком мастерски и применял без раздумий — не повышая голоса и не распуская рук.

Так или иначе, но работа двигалась — благополучно заняв всё отведенное ей время и даже немного сверх того — пока двадцать первого марта последние ящики не погрузили в транспортные контейнеры и не отправили их в грузовой терминал Хитроу.

* * *

/ 22 марта 1995 года, аэропорт Хитроу, г. Лондон /

Голова ощущалась совершенно пустой — ни единой мысли или эмоции.

Руки-ноги из-за накопившейся усталости налились адской тяжестью. Казалось, даже приложи Джеймс титаническое усилие — не сможет ими пошевелить. Веки двигались всё медленнее, пока вовсе не сомкнулись, а бессердечная гравитация не потащила подбородок к груди…

— Боец, смир-р-на! — выдернул Коллинза из сладкой дрёмы чей-то крик.

— А?! Что?! — молодой человек попытался вскочить, но затёкшие от неудобной позы ноги не держали и под смешки других механиков он осел прямо на составленные рядышком сумки с личными вещами.

— Не спи, а то замёрзнешь, — с улыбкой сказал ему мистер Эверитт.

Под беззлобное подтрунивание ребят Джеймс вернулся в кресло и попробовал вспомнить, о чём он думал, перед тем как так неожиданно и ожидаемо, уснул. Вроде бы мысль не была связана ни с командой, ни с гонками вообще.

Единственно, что приходило на ум — разговор с ба и дедом сегодня во время ленча. Не балуя их вниманием в последние недели, он приезжал домой только раз в два-три дня, чтобы выспаться на нормальной кровати, принять душ, да ещё сменить грязные вещи на чистые.