Международный аэропорт Гуарульюс — самый крупный из трёх воздушных гаваней, обслуживавших десятимиллионный мегаполис — впечатлял своим масштабом. Как вычитал Джеймс в журнале, найденном в спинке впередистоящего кресла, этот аэропорт за год принимал и отправлял почти двадцать миллионов человек, а садились или взлетали самолёты здесь чаще, чем раз в минуту.

Не Хитроу, конечно, но тоже очень солидно.

Осеннее солнце уже взошло, немилосердно припекая, а температура на улице явно превысила +20 градусов Цельсия. Из-за недавно прошедшего дождя на улице прилично парило — липкая духота после свежих лондонских +8 ощущалась мучительно. Майка мгновенно пропиталась потом, неприятно прилипнув к груди и спине.

Собрав багаж с ленты транспортёра, механики погрузились в микроавтобус, который без промедления отправился на автодром имени Хосе Карлоса Пасе, более известный как Интерлагос. Часть пассажиров воспользовалась возможностью ещё немного подремать, а остальные стали рассматривать панораму мелькавших мимо улиц Сан-Паулу.

Джеймс большую часть перелёта проспал и чувствовал себя вполне сносно — ещё бы чашку кофе и вообще отлично — а потому тоже с интересом смотрел в окно.

В прошлой жизни ему довелось попутешествовать по миру благодаря командировкам. Спасибо акционерам, решившим, что иметь активы за границей — это стильно, модно, молодёжно — и если на Родине прижмут за задницу, то где-то что-то да останется на безбедную старость. Его мотало по всему миру, заносило даже в охваченную вечной гражданской войной всех против всех Демократическую Республику Конго — эти воспоминания Коллинз пересматривал с особенным содроганием.

Да и Бразилию он посещал, даже относительно недалеко отсюда, в какой-то паре тысяч километров к северо-западу, вдоволь попутешествовав по заповедным лесам Амазонии в поисках то ли никеля, то ли хрома. Но в крупных городах страны он был только проездом, так что любопытство взяло верх над благоразумным желанием урвать ещё пару часов сна и сейчас он с удовольствием всматривался в проплывающий за окном городской пейзаж.

Одноэтажные пригороды сменились сначала малоэтажной застройкой — домиками в два-три этажа, потом — какими-то пятиэтажками, а ближе к центру — настоящими высотками из стекла и бетона.

Если бы не тропический колорит в виде пальм и смуглокожих жителей, которых на улице в этот будний день было хоть отбавляй, то Сан-Паулу можно было бы принять за один из городов континентальной Европы. Возможно — с одним из крупных городов Испании или Португалии.

Или нет — Сан-Паулу был огромен, такого масштаба на Пиренейском полуострове не найти.