Немец, конечно, объяснял это набором мышечной массы из-за интенсивных тренировок, но по надёжной информации Джека Миллса, полученной им от одного из знакомых в Benetton, Михаэль пришёл на взвешивание, обожравшись перед тем сверх всякого приличия (2). А ещё — на этом моменте пересказывавший слух Джек хихикал как ненормальный — два дня перед взвешиванием не ходил в туалет.

Забавная новость пришла из стана McLaren. Найджела Мэнселла, подписавшего годовой контракт с командой, на первом Гран-При заменит Марк Бланделл. Новая машина команды MP4/10 отличалась радикальным дизайном: для снижения аэродинамического сопротивления её сделали максимально компактной и немного переборщили — чемпион 1992 года был весьма рослым мужчиной и не помещался в миниатюрном кокпите (3)!

Так что теперь инженеры команды спешно перепроектировали машину, чтобы «Биг Найдж» смог комфортно в ней разместиться, не цепляясь локтями и не застревая… Бёдрами…

За обсуждением новостей и сплетен, перемежаемых шутками и смешками, время до начала сессии пролетело незаметно. Паддок постепенно заполнился людьми. Прочие сотрудники Simtek— не такие ранние пташки, как механики — занимали свои места. Некоторых из них Джеймс встречал чуть ли не впервые.

На выезд отправился даже Чарли Муди, которого он заставал на базе всего пару раз. Менеджер команды занимался операционными вопросами — то есть рутинными каждодневными проблемами, в управление гоночными аспектами не погружаясь. По работе они не пересекались, но старт нового сезона это всегда особенный момент, так что Джеймс вполне понимал желание Чарли посетить Гран-при Бразилии лично.

Йос и Доминико уже готовились к выезду, обсуждая план на сессию со своими гоночными инженерами. Дэвид Браун и Стивен Фицжеральд — инженеры Ферстаппена и Скиатареллы соответственно — интенсивно общались со своими подопечными, обсуждая задачи, настройки, согласовывая последние небольшие детали.

За инженерами Джеймс наблюдал с особым интересом. После запрета двусторонней передачи данных между машинами и боксами команд именно их работа становилась одним из ключевых факторов успеха в гонке. Гоночный инженер должен мгновенно оценивать обстановку на трассе, интерпретировать данные телеметрии и быть с пилотом на одной волне — доходчиво разъяснять вводные от команды и получать чёткую обратную связь.

Хорошие специалисты ценились буквально на вес золота — работа это сложная и предельно ответственная, но Коллинз не сомневался, что справился бы с ней не хуже. А может и лучше.

Программа на тренировочные заезды или как их официально называли «свободные практики» была проста — накатывать километраж в щадящем режиме, постепенно повышая темп, и собирать данные о поведении машины при разных настройках.