— ДА! — гулко ответил он.

И откуда он такой идейный взялся, а? Когда я сталкивался в битвах с орками, гоблинами, ареманцами, мне даже в голову никогда не приходило, что они могут испытывать какие-то другие чувства, кроме ненависти к людям и жажды крови в битве. А ведь на деле все мы — разумные расы.

— Я вижу, господин, — неожиданно обратился ко мне Игумен, — вы уже сталкивались со служителями Блаженного Аврелия? Как это было?

— Не поверите, — хмыкнул я. — Спас трёх ваших от перспективы стать рабами. И нескольких западных дворфов, кстати, тоже, — я многозначительно посмотрел на Брадура.

— Тьфу, мать вашу! Западные, едрить их в кирку! Те ещё лошпеки, мать вашу! Не знают, с какого конца за секиру браться!

— ЭТО ПРАВДА? — глаза крокодила расширились.

— Если ты про тираду Брадура, — усмехнулся я, — не знаю. Не проверял. А если про мои подвиги, то да. И кстати, — я впился взглядом в его жёлтые глаза, — у меня в планах намечена поездка в Раергорн, если ты понимаешь, о чём я…

— ХОЧЕШЬ КУПИТЬ СВОБОДУ НЕСКОЛЬКИМ РАБАМ⁈ — крокодил засиял и, проковыляв ко мне, положил лапы на плечи. Не очень удобно, учитывая его габариты — длинная морда практически упёрлась мне в лицо. От него пахло чем-то сладковатым, правда, запах был ни на что не похожим. Поистине инопланетным.

— Хотелось бы применить куда более действенные методы… — отозвался я и ловко вывернулся из крокодильих «объятий», вновь вернув себе комфортное личное пространство. — У меня был ещё один вопрос, — напомнил я и перевёл взгляд на старика. — Что у вас с шеей? Мне доводилось уже видеть такие повязки.

Игумен вновь погрустнел и тяжело вздохнул. Ареманец окинул его беспокойным взглядом, уже было раскрыл пасть, чтобы что-то сказать, но…

— Все мы скрываем след от ошейника, мать вашу! — заявил Брадур и, переваливаясь с ноги на ногу, потопал ко мне. — Гляди, мать вашу! — он запрокинул голову и намотал бороду на кулак. Из недр его лат росла могучая шея, перевязанная бинтами. — Твари, мать вашу! — выругался он. — На всех рабов такие вешают, чтоб им — козлам — бабы не давали, а!

— Для чего? — быстро спросил я, повернувшись к ареманцу.

— ЧТОБЫ НЕ СБЕЖАЛИ!

— Агась, — не умолкал дворф. — Стоит лыжи навострить, как из ошейника, мать вашу, лезвие вылетает! И всё, мать вашу, нет башки…

— Ужас… — вздрогнул Джон.

— Точно, мать вашу!

Все замолчали, неуверенно уставившись под ноги. Даже диги прекратили визжать, поддавшись общей гнетущей атмосфере. Подняв глаза, я начал разглядывать Спар-ши. Не могу сказать, что чувствовал в нём родственную душу или что-то в этом роде. Да и упаси Бог увидеть родственника в крокодиле! Дело в другом… Я не могу воспринимать ареманца врагом! Не потому, что вместо красной подписи он высвечивался для нас серым. Нет… Пусть и рептилоид, но он казался мне достойным человеком! Как бы парадоксально это ни звучало.