— Зад ты свой нашими руками прикрыть хочешь! — буркнул танк. — А потом, небось, опять в клетку загоните!

— Вас же никто не заставляет биться за нас… — вжав голову в плечи, промямлил Кеса’ель.

— Угу, — хмыкнула волшебница. — Только, полагаю, у вас там наверху легионы сражаются, нам и так, и эдак сквозь них пробиваться придётся, чтобы вырваться на волю.

Джон и Лия, хлопая глазками, будто кукольные пупсы, поочерёдно глядели то на Рольфа, то на Йоко. По вытянутому лицу паладина было ясно, что парень совершенно не понимает, к чему они клонят.

— Друзья, — неуверенно произнёс он, — может быть, хватит? Пусть господин Кеса’ель откроет решётку и выпустит нас…

Эльф с надеждой посмотрел на паладина. В тот миг он напоминал мужа, которому жена молча ставит банку с рассолом наутро после корпоратива. Столько счастья и преданности было в его взгляде.

— А что хватит-то? — хмыкнула Йоко. — Мы, по-твоему, не правы⁈

Этот спектакль начинал мне надоедать. Если и дальше продолжим здесь развлекаться, всех остроухих перебьют, и мы останемся одни перед мордами врага.

— Уважаемый Кеса’ель, — твёрдо произнёс я, пресекая очередную тираду со стороны Рольфа. — Мы готовы принять твою помощь и помочь вам в бою. В ответ же прошу немного. Выполните то, что обещал нам Наит’дарк. То есть одарите нас и помогите мне воскресить волчицу. Кроме того, прошу… нет, требую, чтобы вы извинились перед нами и поклялись в том, что ни за что больше не плените нас и дадите спокойно уйти, когда всё закончится.

От удивления юный эльф открыл рот, но, быстро взяв себя в руки, дёрнул головой и выпалил:

— Разве вы можете сейчас что-то требовать? Вы за решёткой, и только я могу вас выпустить.

— Ах ты… — начала уж было Йоко, но одним лишь жестом я убедил её замолчать.

— Ваше положение не лучше нашего, — тихо произнёс я. — Не мой, а твой дом в огне, Кеса’ель сын Кири’еля.

Эльф отвёл взгляд в сторону. Не знаю, долго бы он корчил из себя красну девицу, но раздавшийся у нас над головами очередной взрыв быстро вернул юношу в реальность.

— Я не могу вам обещать, что мой народ извинится перед вами, — быстро выпалил он. — Они слишком горды и презирают не лесные расы. Однако я могу от своего имени просить вашего прощения, — он тяжело выдохнул, помедлил немного и, с достоинством встав на колени, опустил голову. — Хватит? — процедил он.

— Вставай, я вижу, как тяжко тебе это даётся, — отозвался я.

— Клянусь предками, луной и лесом, — поднявшись на ноги, произнёс он, — что все ваши прочие пожелания будут выполнены, если вы в свою очередь поклянётесь помочь нам в этой битве.