Посмотрела на меня.

— Его Ясином нарекли.

Я кивнул безучастно и продолжил процесс восстановления: хлопнул из кувшина еще грамульку, изо всех сил стараясь сосредоточиться.

— Ты пьяница, брат? — с тревогой спросила нежданно обретенная «сестра». Ок, принято: пусть будет сестра.

— Это для компресса! — сплагиатил я Михаила Евдокимова.

Объяснение, как ни странно, подействовало. И что еще более странно: в мозгах, вроде, слегка прояснилось.

— Садись! Поговорим!

Я уселся за стол, достал лепешку, мясо, зелень и соорудил себе бутерброд. Рядом «племяш» с довольным причмокиванием уничтожал боснийские дары, облизывая испачканные в сиропе пальцы.

Мария осторожно пристроилась с краю стола, слегка отодвинувшись от нас.

— Смотрю, ты отуречилась и по-гречески говоришь ужасно, — констатировал спокойно.

— Святая дева Мария–покровительница, объясни, почему ты так со мной жесток? — воскликнула сестра.

— Неизвестная мне женщина бросается мне на шею и сообщает, что она мне сестра! А это, — я ткнул в пацана, — мой племянник! Как, по-твоему, я должен себя вести⁈

Я ответил молниеносно и так зло, что мог бы и не отвечать, а просто ударить: была бы равноценная замена жестоким словам. Я понимал, что меня несет, но притормозить пока не выходило. Слишком сильным вышло падение, и я к нему не был готов.

Мария тихо заплакала. Ясин перестал есть, с испугом посмотрел на маму.

— Мама! — Ясин и сам был уже готов зарыдать.

— Все хорошо, сынок, — Мария вытирала слезы. — Ешь, не обращай внимания. Дядя так шутит!

Ясин посмотрел на меня. Я выдавил из себя кривую улыбку, подтверждая слова Марии. Ясин успокоился, вернулся к сладостям.

Я заставил себя успокоиться.

«Хорош! Не будь скотиной. Даже, если она не твоя сестра, она — все-таки женщина. Так что, будь любезен, будь мужчиной, веди себя достойно. Тем более, что ты знаешь, что Коста искал сестер. И вот одна, вроде как, нашлась… И тогда это уже не напасть, как ты все это время думаешь, а нечаянная радость. Большая радость».

— Извини! — тихо проговорил.

Мария, не ожидавшая, наверное, уже ни приемлемого тона, ни извинений, с удивлением посмотрела на меня.

Я вздохнул, покачал головой.

— Просто… Просто… — слова не находились.

— Но как же доказать тебе, что я — это я? — Мария поняла мои мучения.

Я молчал. Пожал плечами. Мария быстро придвинулась ко мне.

— Помнишь наш дом? — говорила быстро.

Я молчал.

— Маму Алику, сестру Олимпию?

Я молчал. Мария задумалась, не зная, как еще можно ко мне достучаться.

— Что с ними? — я вышел из оцепенения.

— Они все погибли! — тихо заплакала Мария.

«Сестра! Теперь уже без вариантов, — спокойно констатировал оживший мозг. — Еще бы имя папы узнать?»