Я посмотрел на него так выразительно, что он все понял без слов. «Тоже, нашел мне оправдание!» — говорил мой взгляд. Стражник поднапрягся и выдал, следуя классической полицейской «логике»:

— Там должна быть женщина!

— Он говорит, что в паланкине должна была быть женщина, — смиренно перевел я Спенсеру.

— Тем более! — раздался львиный рык Спенсера в ответ.

Эдмонд рявкнул так, что стражника буквально отбросило на пару шагов.

— Тем более! — повторил Спенсер, не снижая уровень децибелов. — Это уже вообще последняя степень падения мужчины при исполнении: врываться без стука и без предупреждения в зону женской приватности.

Я перевел. Полицай, выслушав перевод, впал в полнейший ступор. Справедливости ради, и я никак не мог связать заявления мистера Эдмонда в правильную логическую цепочку. Но от меня сейчас этого и не требовалось.

Спенсер, понимая, что добился своего, что стражник попросту лишился дара речи и более ни на какие действия не способен, закруглился.

— Пусть уходит и больше не смеет попадаться на моем пути!

Сказав это, Спенсер не посчитал для себя возможным ждать ответа стертого им в порошок неприятеля. Он откинулся вглубь паланкина, закрыл шторку.

Полицай с угасающей надеждой в глазах посмотрел на меня. Я тоже смилостивился.

— Мистер Эдмонд сказал, что ты можешь идти. Сейчас он не даст ход делу. Но если ты еще раз попадешься ему на глаза — тут я развел руками, — тогда не обессудь. Пощады не будет!

Начальник стражи все это проглотил. Кинув на меня полный ненависти взгляд, он развернулся и быстро зашагал прочь. Уверен, что в этот момент он последними словами поминал не меня, а этих непонятных «инглезов», которые совсем свихнулись, коль позволяют себе передвигаться в паланкинах, как последняя баба!

Мы переглянулись, не сговариваясь, выдохнули.

Шторка паланкина опять приоткрылась. Выглянуло довольное и уже миролюбивое лицо Спенсера.

— Как вам представление, Коста?

— Честно говоря, мистер Эдмонд, я уже начинаю не на шутку удивляться и поражаться количеству ваших талантов. Вы, оказывается, еще и неплохой актер.

— Неплохой⁈ — Спенсер фыркнул.

— Хороший актер, удивительный! — я поспешил исправить свою оплошность.

Спенсера такая оценка удовлетворила.

— Ну, тогда продолжим нашу тренировку! — предложил он нам, вновь обретя привычную невозмутимость, и исчез за шторкой.

Я кивнул честной компании на паланкин. Все взялись за свои шесты.

— А этот англичанин… — отец Варфоломей не стал заканчивать, а просто покачал головой, что означало, что этот джентльмен его удивил и вполне заслуживает оценки «ничего так, молодец, хоть и англичанин»!