Вышли из кофейни и не спеша двинулись по Перской улице. Вчера у меня не было возможности тут осмотреться — то солома в арбе, то какие-то задворки и пепелища. Теперь же крутил головой, как деревенщина, впервые попавший в столицу.

Здесь было на что посмотреть. Словно в другой мир попал: дома в европейском стиле, магазины, нарядные лавки, рестораны. Единственное, что портило впечатление — слишком узкая улица, на которой двум повозкам не разъехаться, зато очень длинная и со множеством строительных лесов. И продавцы каштанов на каждом углу со своими жаровнями. Франки, наверное, моду завезли?

— Обождите здесь, — указал мне Цикалиоти на будку на территории Посольства за открытыми настежь воротами. Туда то и дело заезжали арбы со строительными материалами.

Сказали ждать — буду ждать. Присел на лавочку. Вдохнул воздух, пропитанный строительной пылью, потоптал ногой по екатерининской земле. Здравствуй, Родина!

Цикалиоти вернулся через полчаса.

— Все в порядке! Вас приняли. Управляющий сказал, что ему ныне недосуг. Позже на вас посмотрит. Препоручил вас моим заботам. И Фонтон вас ожидает. Идемте.

Феликс Петрович ждал нас не в своем кабинете в полуподвале, а в другом доме, в почти законченном каменном флигеле, над которым устраивали крышу из черепицы. Рабочих внутрь уже не пускали, и можно было коротко переговорить на пустынной лестнице.

— Все порядке? Просьбы?

Я отрицательно покачал головой. Затем меня осенило.

— Ваше высокоблагородие! Есть! Есть просьба! Не примете на хранение мой капитал? Ящик небольшой, порядка трехсот золотых монет.

Фонтон прищурился:

— Вот не могу я тебя понять, Коста, хотя давеча хвалился, что всех вижу насквозь. Другой бы денег попросил за службу, а ты сам деньги мне тащишь. Ничего себе, всего около трехсот… Не то ты отменный хитрец, не то жулик первостатейный. В чем подвох?

— Нету никакого подвоха. Все честно. Как учил меня дед: дашь священнику денег, и Богу должен останешься. Хочешь друга потерять, одолжи ему денег. Куда мне с моим золотом податься? Ненадежно спрятано, и Константинополь покидаю. Когда еще обратно ворочусь? Кому, как не вам, довериться, вы же человек чести? Будет нужно, выдадите, сколько потребуется. Не потребуется, у вас полежит, не протухнет. Не откажите!

— Каков твой дед мудрец, но богохульник. Возьмёшь свой капитал с собой в Бююкдере, там найдешь отца Варфоломея. Удивительно доброй души человек. Он присмотрит и на храм не попросит. А связь со мной будешь держать через студента. Пущай приучается к работе… дипломата. Из цирюльников в визири не попадешь, сложа ноги на диване и покуривая трубку, — засмеялся Фонтон, глядя на залившегося краской Цикалиоти.