Не считая меня, в камере находился двадцать один человек. Из удобств только выдолбленная в полу яма для справления естественных нужд. Людям приходилось спать прямо на полу, без каких-либо подстилок. Те, кто оказались здесь парами, спали в обнимку.

Боевой дух был на ноле. У некоторых, типа Валентина, вообще ушел в минус.

Но три человека разительно отличались от остальных. Артур, его супруга Яна и Илья держали спины прямо, будто бы своим видом пытались вдохновить соратников на сопротивление.

Еще трое: юная Ира, тощий Тимур и, как это ни странно, Владимир Максимович — тоже старались не терять присутствия духа, добрым словом и улыбкой подбадривая товарищей. Старик, по мне, — самый необычный из заключенных. Говорил, что смерти не боится, вот только «наподдать бы этим супостатам мохнатым, а там и в гроб ложиться можно». Как и двое других, престарелый боец попал за решетку до Артура и его десяти последователей.

— Слушай, — пододвинувшись ко мне, чуть ли не на ухо шепнул лидер сопротивленцев, — а ты уверен, что эти специальные бойцы прибудут?

Я посмотрел на него, как учитель на школьника, после пятикратного повторения так и не понявшего, чем отличается синус от косинуса.

— Говорю же — нет. Не уверен. Но верю в это и надеюсь.

Он закивал, уставившись куда-то вдаль, будто вокруг нас и не было черных стен подземелья. Смерив мужчину взглядом, уже я придвинулся к нему и так, чтобы никто не слышал, прошептал:

— Мне кажется, ты темнишь насчет люмпусов.

Он вздрогнул и с опаской уставился на меня. Затем отрицательно мотнул головой, нахмурился и прошипел:

— Не выдумывай, — после чего отодвинулся подальше.

Я не стал донимать его вопросами, найдя более приятных собеседников в лице Тимура и Иры. От них узнал, что каждый день или через день люмпусы берут одного из заключенных и на глазах других разделывают.

— Твари говорят, — вклинился в нашу беседу Илья, — испуганное мясо — вкусное мясо. Уроды.

Еще мне удалось узнать, что периодически невольников уводят по одному и пытают.

— Спрашивают, кто еще подумывает о побеге, — печально произнесла Ирина. — Но мне кажется, им просто нравится над нами издеваться и держать в страхе.

— Конечно нравится, — из дальнего угла фыркнул Валентин.

В полутьме подземелья сложно было разглядеть синяки, ссадины да кровоподтеки на лицах моих соседей. Но после рассказа девушки я посмотрел на них под другим углом. Да уж, если мучают каждый день, то больше всех достается Тимуру. Хотя Артур всего за один день умудрился почти догнать красотой этого старожила.

Находиться в камере смертников — то еще развлечение. Массовое уныние давило не хуже десятитонного пресса, размазывая по холодному полу. Хорошо хоть нос привык к вони — можно не думать, что в нескольких метрах от нас почти ежедневно заживо разделывают людей.