По пути размышлял о том, что совершенно не хочу лезть в административные дела и внутреннюю политику. Однако очень интересно, как Натуся собирается использовать армию? Вскоре нас ожидает еще одно пополнение, раз я сам собираюсь перевезти сюда Восточный Новосибирский Лагерь, а вместе с ним отца-генерала и его офицеров. У нас будет куча солдат, неспособных сражаться с врагом. Уверен, Беловы станут настаивать, чтобы я эволюционировал именно их.

И это правильное решение для всех.

Хотя… возможно, я опережаю события. Наталье (и думаю, ее папаше тоже) прекрасно известно о Превосходстве. Потенциально мое Превосходство сильнейшее. Но я, как и другие, не могу воздействовать на бесстатусных. Складываем два плюс два, и выходит, что из лояльных генералу офицеров получатся бойцы со Статусом, коих в любой момент я смогу подчинить.

С другой стороны, надеюсь, у генерала хватит ума не мериться со мной влиянием. Нам нечего делить. Бесполезной ненависти к нему, как раньше, я совершенно не испытываю.

— Слушай, — обратился к Валентину, — а что вообще сегодня делали военные? Не могли же они тупо сидеть по домам. Белова уж точно не позволила бы так нерационально использовать кадровые ресурсы. И кстати, сколько их?

— Около пятидесяти, — подумав, отозвался мой проводник. — Часть патрулировала окрестности, другие сторожили предателей в спортзале.

— Понятно. Спасибо, — хмыкнул я.

Итак, пользы от них действительно немного. Военный без чипа в нынешнем мире может выполнять только полицейские функции, поддерживая порядок внутри общины. Что касается патрулирования, то отчасти этим занимаются дрогурисы. Но их мало. Пятеро плюс Индисисис всегда в замке или в городе. Стало быть, всего по округе бродит семеро фиолетоволицых. Между собой у них налажена связь, но лишних «инопланетных раций» у нас нет. Значит, максимум что могут сделать люди-солдаты, заметив врага, — бежать до ближайшего дрогуриса. Смогут ли?..

— Саш? Это ты? — настороженный голос прервал мои размышления. — Привет. Рада тебя видеть.

Повернувшись, я печально покачал головой. Настя казалась тенью самой себя. Поставив на снег пухлую сумку, она подошла ко мне, не поднимая глаз, и молча обняла, уткнувшись в куртку.

— Я тоже рад тебя видеть, — тихо проговорил я, обняв девушку. Она задрожала и безмолвно заплакала.

— Прости нас… — еле слышно прошептала подруга детства.

— Не извиняйся. Вам многое пришлось пережить, но теперь все будет хорошо.

Она задрожала еще сильнее и заплакала навзрыд:

— Саш! Они забрали Витю!

— Кто? — опешил я. Об этом даже мама не упоминала в своем рассказе.