— Так, коллеги. У меня немного времени, поэтому прошу коротко пояснить, в чем заключается суть вашей идеи, — спросил профессор.
Ганс давно переквалифицировался из ученых в администраторы, но должность свою получил именно за научные достижения. Новая работа казалась ему важнее предыдущей деятельности — он отбирал перспективные разработки других ученых, специализировавшихся на Другой Стороне. У него были полномочия, чтобы решать, кому и сколько выделить ресурсов, а кого выставить за дверь.
Напротив профессора сидели двое молодых ученых, «пролезших» на аудиенцию благодаря рекомендации его старинного друга.
— Мы тестировали период полураспада некоторых короткоживущих изотопов, — начал парень постарше. — Как вы знаете большинство радиоактивных веществ, попадая на Другую Сторону, трансформируются…
— Подождите-ка. А как вы радиоактивные вещества-то таскали? Кто на это согласился? И где вы их раздобыли? — удивился Ганс.
— Мы сами старатели, специально записались в программу, а изотопы…Они размещены в защитной капсуле, там всего пару миллиграмм — для человека нет никакой опасности, и разрешение у нас есть.
— Продолжайте, — кивнул профессор, он знал, что правительство действительно легко соглашалось на самые разнообразные и порой безумные эксперименты в надежде на результат.
— Так вот, мы случайно обнаружили изотоп, который в Буферной Зоне меняет свои свойства. Мы долго с ним экспериментировали и в результате смогли создать метод оценки сдвига пространства — мы его назвали метод Щульца–Лебедева.
— Что за сдвиг пространства?
— Это коэффициент, который показывает размер «зазора» между Землей и Другой Стороной. И знаете, что? — спросил собеседник и неожиданно замолк.
— Ну, говорите! — не выдержал профессор.
— Мы обнаружили, что зазор уменьшается!
Ганс ненадолго замолчал. Если бы не рекомендация надежного товарища, которого он знал, как серьезного ученого, он бы на этом и закончил разговор. Но, возможно, двое выскочек перед ним действительно наткнулись на что-то важное. Вчера Фишер убеждал его выслушать их, уверял, что лично проверил все расчеты.
— Хорошо коллеги, комиссия рассмотрит вашу заявку. Я дам знать результаты через несколько дней. Если идея покажется интересной, то у вас будут и ресурсы, и помощники, — вынес он свой вердикт. — Кстати, этот зазор… Как долго по-вашему он просуществует, если будет уменьшаться?
— Много лет. Процесс идет медленно, но Буферная зона постоянно уменьшатся.
— Хм… Кто еще знает о вашей теории?
— Только господин Фишер.
— Пусть так и остается. Кстати, а что за название — «метод Шульца–Лебедева»? Решили запечатлеть себя в истории?