— Тикает, Смит, потому что ты идиот, — наплевав на возможные последствия из-за оскорбления полицейского, ответил я. — Открыв крышку, ты запустил часовой механизм. Или потому, что чемодан потряс.

— Что же делать?

Я покрутил головой, пытаясь сообразить, куда можно оттащить чемодан, чтобы не пострадал «Бивуак». Находились мы примерно посередине боковой стороны главного дома поместья. Она смотрела на живую изгородь, разделявшую участки. Продраться через нее с чемоданом в руках немыслимо. Возвращаться назад тоже не вариант — через дорогу Уэстлейк-парк с его толпами гуляющих горожан. Хотя сейчас нет и полудня, народу там завались. Остается один выход — двигаться вперед и надеяться, что на задах этой «возрожденной миссии» найдется что-нибудь приличное, вроде выгребной ямы или компостной кучи, а не эти штучки-дрючки, вроде колонн, арок и прочих, совершенно неприспособленных в качестве укрытия архитектурных излишеств.

— Пойдешь за мной и будешь меня страховать на случай падения, — хрипло выдавил из себя Смиту и поднял на вытянутых руках чемодан.

Шаг. Еще один.

— А вдруг рванет⁈

— Думай о чем-нибудь хорошем, — спокойно ответил я, хотя так и хотелось гаркнуть: «Накаркаешь!»

Шаг, еще шаг.

«И я буду думать о хорошем. Например, о бабах. Вернее, об их отсутствии в моей жизни. Ведь это хорошо?»

Шаг, шаг, шаг.

«Ту дуру в окошке следует высечь розгами, чтоб неповадно было!»

Прошел еще пять шагов. Открывшийся вид мне понравился. За дальним углом дома небольшая площадка вроде разворотного круга, а за ней длинный, возможно, каретный сарай из тесаного дерева и природного камня.

«У этого замшелого пня, Отиса, не может не быть кареты».

Миновал угол. Смит пыхтел сзади, периодически всхлипывая.

— Смит, у тебя дети есть?

— Нету, — жалобно протянул коп.

— И у меня нету. Если нас сейчас разнесет на атомы, никто о нас и не вспомнит.

— Пожалуйста, сэр, не нужно. Не нужно так говорить: накличете беду!

— А кто пару минут назад сотрясал воздух: «вдруг рванет, вдруг рванет»? — ответил злопамятный я.

Шаг. Шаг. Еще шаг.

Вот уже угол сарая. Часики тикают. В их «тук-тук-тук» нет ничего успокаивающего или раздражающего. Только влажные ладони, мороз по коже и взопревший под котелком лоб от этого дьявольского тик-так.

Я споткнулся. Чуть не уронил чемодан. Бдительный Смит подхватил меня под локти. Оба тяжело задышали, пародируя паровозы. Ага, тут именно концерт по заявкам от маленьких Петросянов…

Миновал сарай, и моему взору открылась упоительная картина. Большая груда бочек, строительного мусора, мешков с цементом и прочего, очень нужного для моей безопасности хлама, а также полуразвалившийся фрагмент каменной стены. Припомнил, что читал в газетах, будто Отис задумал строить в своем поместье мемориал. Что-то в память об испанской крепости, когда-то стоявшей на территории его поместья.