голосом прошептала Юля. — Так ведь конокрад, госпожа, — произнес за спиной масленый голос. Юля взвизгнула и отпрыгнула в сторону. — Кто вы такой? — злобно спросил Руслан подкравшегося со спины человека. Невысокий, в возрасте, лет так пятидесяти — шестидесяти — борода почти вся седая, — в картузе с лаковым козырьком, красной подпоясанной рубахе под черным пиджаком, поперек живота бежала серебряная цепочка. Слегка запылившиеся сапоги с голенищами в крупную гармошку. — Я-то? — сладко заулыбался человечек. — Прошу прощения. Он скинул картуз, обнажив маленькую коричневую лысинку. — Столбов Аркадий Петрович, торговец. — Лазаревич, Руслан Аркадьевич. Моя жена Юлия, моя дочь Анна. — Очень приятно. — Торговец зажмурился, как будто его угостили конфетой. — Руслан Лазаревич… Прямо-таки Еруслан Лазаревич, не в обиду будь сказано. Это не ваш ли транспорт будет, господин Лазаревич? Столбов кивнул на машину. — Мой. — Где ж такие делают-то? — В Америке. — Америке, Америке… И быстро, — торговец осмотрел УАЗ, — он ездит? — Быстро. — Тогда мой вам совет, — Столбов посмотрел за спину Руслана, — садитесь в свое авто и езжайте как можно быстрее. А то, кажется, здешние мужички уже закончили топтать конокрада и могут заодно затоптать и нас с вами. Как ненужных свидетелей происшедшего смертоубийства. Руслан оглянулся. — В машину! Двигатель завелся мгновенно. — Почему они такие злые? — зябко поежилась Юля. Нет, никто за машиной не гнался — видимо, не стали связываться с неизвестной конструкцией, а может, трезво оценили свои шансы догнать ее. Но самого зрелища зверской расправы хватило. — Хе-хе, конокрад, госпожа Лазаревич. Столбов поерзал на переднем сиденье. На самом деле — не бросать же человека на расправу! — Ну и что? Он же не людей убивает, всего лишь коней ворует. — Для крестьян конь — дороже. Для того чтобы человека сделать, нужно… Столбов покосился на развесившую уши Аню. — Ну вы сами знаете, что для этого нужно. А коня купить — денежки нужны, и немаленькие. Не каждый мужичок потянет, не каждый… Конь сейчас на рынке стоит рублей восемьдесят, когда у мужика за год и половины такой суммы свободной не наберется. Корова — и та пятьдесят рублей потянет. За три рубля коровку, хе-хе, не купишь, не купишь… — А разве коровы, — вмешалась Аня, — не у всех крестьян есть? В ее представлении крестьянки только тем и занимались, что доили коров и поили мужей в поле молоком из кувшинов. Причем пить молоко нужно непременно так, чтобы оно по подбородку текло. — Откуда же они у всех возьмутся?