Сначала Ланс выслушал тысячи возмущений о криворукости целителей, что оказали первую помощь ещё на арене. Затем последовали сотни причин лишить «этих неучей» лицензии, а также отдельные сетования на типичное «раньше вот лучше было». Ведь когда-то лишь после двадцати лет теоретического изучения магам позволяли показать свои умения на живом пациенте. Стоит ли говорить, что в те времена медицина была доступна только избранным? Чем это лучше то?

Досталось в том числе и самому аристократу. Потому что он, видите ли, руны неправильно наложил из-за чего регенерация вовремя оказалась откровенно дерьмовой. Всякая грязь попадала в рану, а потом зарастала сверху тканями. Затем, очевидно, следует заражение и гниение. Так ещё и пальцы ломать придётся заново, потому что срослись они также криво. Будто бы от этих руны вреда больше, чем пользы.

Ланс смиренно принял все возмущения в свой адрес. Во-первых, целитель так-то старше. Во-вторых, что-то доказывать подобным личностям бесполезно. В таком возрасте смертные мнения редко меняют, а ворчание зачастую становится чуть ли неотделимым атрибутом. Да и споры делу не помогут, чем быстрее маг природы приступит к работе, тем лучше.

К тому же и оплату он взял скромную, правда скромную относительно других коллег по цеху, но не относительно кошелька заказчика. Трудился целитель уже не так часто, на безбедную старость он накопил ещё на первых двух веках жизни, а затем удачно вложился в предприимчивых алетисов. Лишь время от времени старик соглашался на самые проблемные операции, за которые другие боялись браться, чтобы не дай Этий не испортить свою статистику.

Переживал ли аристократ за жизнь Офлеи? Абсолютно точно нет. Состояние её после оказания первой помощи уже являлось стабильным. Весьма дерьмовым и критическим, но стабильным. Так что вряд ли она могла умереть. И желание жить в ней било ключом, ведь помирать ещё рановато.

Через двадцать часов труда маг природы наконец-то вышел наружу. На его морщинистом лице не было и намёка на усталость, как и несмотря на довольно преклонный возраст, даже с учётом дара к магии, руки его не тряслись. Но сильнее всего выделялись глаза. В них не отражалось старческое слабоумие или какая-нибудь деменция. Хотя у многих ровесников с тем же уровнем силы крыша ехала знатно и ещё веком раньше.

Несомненно, для многих жителей Эдема подобная чистота взгляда и разума остаётся и останется загадкой. Кто-то будет восхвалять богов или самого Этия в величественных храмах, ведь это высшие «очевидно» оберегают смертного. Третьи попробуют относительно успешно провести параллель между этим «чудом» и родом профессии, даром к магии природы.