Но вдруг в один миг лёд стал водой, которая в момент растеклась и впиталась в песок плаца. Огненная Бестия тут же выпала и упала на колени, пытаясь отдышаться и вернуть контроль над телом. Ведь из-за переохлаждения потерялся даже контроль с диадемой и огонь просто не хотел разжигаться снова.
— Извини, я немного увлекалась, — тихо и холодно произнесла Алентина, протягивая руку. — Хотела показать тебе главную опасность любого мага воды. Ты как?
— Ага, в порядке, — Ада взялась за протянутую руку и поднялась, попутно убирая промокшие волосы с лица.
— Продолжим? — всё ещё со льдом в голосе, но и с мягкостью снега спросила буквально сияющая девушка.
— Да, давай… — неуверенно ответила рабыня, отводя взгляд от ослепительного образа.
И тренировка продолжилась, но ещё некоторое время вся школа оставалась парализованной. Молча стоял Синрив, с опрокинутой кастрюлей под ногами, в руке же его находился обнажённый кривой меч. Напряглась и охрана, которая парализовалась и не знала, что им делать.
Ясность мышления сохранилась лишь у Эллинеш, которая выжидала и готовила десятки планов на все случаи развития дальнейших событий. Алентина могла легко убить и Аду, в какой-то момент, казалось, она так и сделает, а потом… Кто ей остановит? Эта стража? Синрив? Успеет ли искусительница добежать до ворот и выжить, затем позвать на помощь солдат?
Не было сомнений, что при желании ледяная королева может легко устроить побег или бойню, возможно всё вместе. Этот страх никогда не уходил далеко и всегда оставался где-то рядом, ведь её не остановит даже Огненная Бестия, которая считается здесь сильнейшей. Но Алентина этого не делает и это хорошо.
Мастер
Десятки тысяч мест под открытым небом находились перед многоуровневой сценой. Одни музыканты сидели на верху, другие прятались от взгляда слушателей в нижних помещениях, так называемых акустических ямах. Архитекторы амфитеатра очень сильно постарались и создали множество звуковых ловушек для лучшего покрытия большей площади. Более того, в Эдеме многие театры различались по типу играемой музыки, каждый инструмент требовал своей акустической иллюзии, которая часто объединялся с магией.
И сейчас Густав наблюдал за прекрасной оперой, правда немного необычной. Сценического действия в первом акте почти не было, даже слов совсем немного, в основном только музыка и хор, поющий на совсем неизвестном языке, который добавлял мощи и масштаба тому немногому происходящему действию на сцене за счёт грубого и басистого звучания, напоминающего раскаты грома.
Буквально лишь три актёра изредка выдавали реплики и выкладывались на полную. Им нельзя было кричать, но и их лица не видны, как и мимика. Но всё же им нужно передать весь смысл произведения, что крайне тяжело сделать в таких условиях. Музыкантам на других уровнях тоже приходится несладко, но всё же несколько легче, ведь играемые ноты вполне себе передавали всю эмоциональную палитру и без слов.