— НЕ В ЭТОМ ДЕЛО!!! — от разрывающей душу боли Нуму вдруг взревел как раненный зверь. — На левом фланге сражался мой сын! Я узнал об этом, он попал в окружение, а резервов и так не хватало! Я должен был тут же рвануть к нему на помощь, но это означало нарушить приказ и подставить позиции союзников. Я разрывался между выбором, сомневался в решении, пока моего сына убивали! В последний момент я бросил позиции и помчался на помощь, но было уже поздно. Мой сын погиб, многие товарищи пали в попытке прорыва окружения, в построении армии появилась ещё одна брешь! Из-за своей нерешительности я упустил вообще всё!

Нуму замолчал, а Ада всё пыталась найти нужные слова. Она уже знала, что нерешительность уносит куда больше жизней, чем принятие неправильных решений. Но одно дело слышать это от Лансемалион Бальмуар во время лекции, совсем другое наглядно смотреть на живые последствия. И вряд ли здесь будут уместны какие-то нравоучения и слова в целом.

— Но хуже всего не это, — голос Нуму вновь ослабел и стал тихим, а голова бессильно опустилась. — Трибунал провели по велению моего отца. Тогда я ещё не совсем понимал, почему он это сделал. Мне казалось… причина в моём бегстве с поля боя и нарушении приказа. Я пытался оправдываться, признавал свою ошибку и делал это… искренне… Это и было ошибкой. Как я только мог сомневаться в такой ситуации⁈ Променять моего единственного сына на какой-то приказ… Как может собственная честь волновать больше жизни близкого⁈ Именно это и лишило меня чести. Ведь вместо того, чтобы гордо заявить о своём решении и пусть даже с позором покинуть ряды армии, лишившись титула, я… я…

Голос Нуму надломился, и южанин замолчал. Долго ещё два паломника сидели на краю скал, наблюдая за бьющим в небо пламенем. Теперь Ада лучше понимала ситуацию. Ведь действительно, в Анхабари очень заботились о чести, но что делать, когда на разные чаши весов судьба положила семью и долг? Важнее ли исполнить приказ или спасти своего сына? Мнения здесь разделяться, но хуже всего, когда ты сам не можешь определиться. А больнее всего не из-за осуждения офицеров, безликих рядовых, даже взгляды отца и товарищей терзают не столь сильно, как собственная совесть.

— Спасибо тебе… что взяла меня в это паломничество, — спустя долгую паузу произнёс бесчестный. — Теперь я понимаю, что я виноват не перед Эдемом, а перед самим собой. И что ошибкой было не нарушение приказа, а то, что я слишком поздно отдал приказ пробиваться на левый фланг. Как и мой отец… Вряд ли его репутацию мог серьёзно повредить этот случай, но у него тоже тогда погиб внук. Поэтому семья и отвернулась от меня… ведь зачем им отброс, который не смог уберечь сына… Трибунал стал лишь поводом. Теперь я это понимаю и признаю, а значит можно и наконец-то умереть. Спасибо тебе ещё раз. Если бы не ты… вряд ли я бы добрался до сюда и всё понял.