— Да поздняк уже, — махнул рукой Грязный. — Нечего спасать, надо теперь к этому миру приспосабливаться, — он подошёл к Боту вплотную. — Отдохнул? Давай, дуй за дровами. А то холодно чего-то.

Ремизов, к моему удивлению, не стал ни ныть, ни спорить, он молча поднялся и побрëл куда-то в сторону кустов. А Юрка сам развалился на траве. И я последовал его примеру.

— Курить будешь? — предложил Грязный, вытащив из кармана пачку.

— Давай, — я взял у него сигарету, зажигалку, чиркнул и с удовольствием затянулся.

— Хорошо, — протянул Юрка. — И Бот ушлëпал. Не бесит хоть.

— А чего ты так спасать его бросился? — спросил я, воспользовавшись отсутствием Ремизова.

— А чего ты рыжего не прибил?

— Ну… не знаю. Жалко как-то стало. Всё-таки друг, хоть и бывший.

— А его бы я прибил, если б знал, в чём дело. Таких за спиной опасно оставлять. А Бот, он хоть и учёный, но дурак. Так-то я понимаю, что он не злой. Просто сам не вдупляет. Ну и кем бы я был, если б позволил ему сдохнуть?

— Хочешь сказать, что прям жить после этого не смог бы? — я не сдержал усмешку.

— Ну, жить-то я смог бы. Но ощущая себя дерьмо. Я ж и так, по сути, никто. Ну, ты ж знаешь про меня всё. Поэтому для меня важно оставаться хотя бы человеком. Пусть дерьмовым, но человеком, понимаешь?

Кивнул, а сам подумал, что нихрена я про него не знаю. Я-то всегда считал его конченным, бродит по району тело, то у одного сотку стрельнëт, то у другого. Да все так считали. Набухается и доволен. Алкаш, что с него взять? А теперь я в нём, что ли, человека увидел.

Странное дело, те, на кого, как я думал, можно рассчитывать, оказалась совсем ненадежными тварями. И не только Макс. Сколько себя помню, всегда так было. Сначала отец, который внезапно ушёл в закат. Тогда-то, понятное дело, я мелким совсем был и наивным. Потом, казалось, повзрослел уже, а повелся на друзей, погуляй с нами, а с курсачами поможем. Не помогли. Мелочь, конечно, но всё же. А ещё этот профессор, приличный человек с виду, а оказался накродилером. И вишенкой на торте стал Макс. Наверное, пора перестать судить людей по обëртке. Потому что под ней под видом шоколада частенько оказывается говно.

— Твою мать! — раздался надрывный крик Бота.

Я бросил бычок и вскочил на ноги. Там, за кустами что-то поблëскивало. Будто костёр горел, но я жопой чуял, это вовсе не туристы шашлык жарят. Юрка рванул за мной, обогнал. Да где он так скакать научился?

За кустарниками я увидел Бота, он стоял на коленях, а девушка, её руки почему-то превратились в огромные лезвия, их отблески-то я и видел. Она, будто, ножницами, сжимала шею Ремизова.