Дыхание теперь сбивалось, прям как в реальности. Я остановился буквально за пару шагов до хижин. Пульс разогнался до такой степени, что я испугался, как бы сердечная мышца не лопнула. Любопытно, это мой реальный пульс или же иллюзия? Тело, судя по всему, было у меня тем же самым. Никаких тебе скинов с горой мускулов. А жаль…

Только теперь я понял, что деревня-то заброшена. Солома на крышах давно сгнила. Ставни выбиты, двери с петель сорваны, и ощущение вдруг возникло, что они не просто ушли куда-то — здесь веяло смертью. Я ступал осторожно, будто по минному полю, оглядывался постоянно и никак не мог унять разгулявшуюся панику. Мне вдруг захотелось прервать эксперимент, слишком уж тут всё по-настоящему. Совсем на игру не похоже. Не то, чтоб я всегда был таким пугливым, но от излишней реалистичности становилось не по себе.

Макс пробежал мимо меня с мечом в руке и ногой вышиб державшуюся на одной петле дверь.

— Ты чего творишь? — собственный голос прозвучал глухо.

— Ну, как же? Вдруг там есть кто-нибудь? Или лут какой-нибудь.

— Да какой ещё лут⁈ — зло прошипел я. — Тут, блин, реально могла какая-нибудь тварь засесть. И похуже той бабы лупоглазой.

— И что? — взгляд у рыжего стал невозможно глупым. — Не нуди, — отмахнулся он и вошёл в хижину.

Через открытую дверь, я видел, как Макс копошился в каком-то мусоре. Тварей не наблюдалось, но входить у меня всё равно не было никакого желания.

— Ух ты! Да ты только глянь! — вдруг воскликнул он.

— И чего там? Дохлую крысу обнаружил? — я подошёл ближе и встал на пороге.

— Лучше! Сокровища! Иди сюда.

Осторожно шагнул внутрь. Из окна падало достаточно света прямо на спину Макса. Он сидел на корточках и копался в каком-то тряпье.

— Аааа! — вдруг вскрикнул он, резко развернулся, и тут что-то врезалось в меня. Я тоже закричал с перепугу. Подпрыгнул на месте и вдруг увидел, что в жилетку вцепилась чья-то рука! Собственно, я так и не узнал, чья она, так как ничего, кроме костлявой кисти и не осталось.

— Придурок! — от неожиданности выкрикнул я, сбрасывая с себя иссохшую конечность. Макс, как идиот, ржал, почти катаясь по грязному полу.

— Ну, ты б себя видел! — выдавил он сквозь хохот.

— Я тебе её в жопу сейчас затолкаю! — мне его дурацкая выходка совсем не показалась смешной. Пнул со злости руку, и та шмякнулась об стену.

— Чего нервный такой? — пробормотал рыжий. — Лучше, глянь, — второй раз я уже подошёл более настороженно. Конечно, вряд ли он одну и ту же шутку выкинет два раза подряд, но чёрт этого дурака знает.

Среди полуистлевшего барахла и, кажется, ещё каких-то костей что-то поблëскивало. Макс выудил верёвку с нанизанными металлическими пластинками. Я подумал, что это бусы какие-то.