— Я не смотрю, — пробормотал он. — Как только ляжешь в ванну, я опущу крышку.

— Ну, хорошо, — кокетливо ответила она.

Щелчок тумблера запустил генератор. На дисплее появились уравнения, описывающие движение частиц по замкнутой траектории. Цифры уменьшались, это походило на обратный отсчёт, и едва за знаком равенства появится ноль, связь с Кимелем будет установлено.

— Я — всё! — крикнула девушка.

Ремизов старался не смотреть на нее, опуская крышку.

— Ты только не бойся, — тихо произнёс он, но ответа не услышал.

* * *

— Ты видел? — Макс вдруг дёрнул меня за рукав.

— Что видел?

— Там… померещилось. Будто всадник, который весь в ракушках, между машин проскакал.

— О, да тебя серьёзно заглючило.

Мы шли пешком, потому что рыжий забыл маску, а без неё ни в автобус, ни в маршрутку не пустили бы. Хотя теперь маршрутки и не дождешься, многие маршруты позакрывали из-за нерентабельности. Все так привыкли сидеть на самоизоляции, что теперь из дома выходили только при острой необходимости. Даже среди моих ровесников стало полно затворников, хотя они-то не были в зоне риска. Наверное, даже после того, как пандемия кончится, народ ещё не скоро выползет из своих убежищ. Да и куда ходить-то? Большинство развлекательных заведений уже никогда не откроется. Никакие налоговые каникулы их не спасут от разорения, если приходится тупо простаивать.

Мы почти дошли до дома Бота, когда я вдруг заметил, что солнце почему-то садится. А мне-то показалось, мы провели в клинике пару часов, не больше.

Во дворе двое торчков безо всякого стеснения рылись на полуразрушенной детской площадке. Чайки, сразу видно. Я никогда не делал закладок там, где их случайно могли найти дети.

По их дрожащим рукам, тощим телам и сумасшедшему взгляду было заметно, что сидят они на спайсах плотно. Нет, я, конечно, сам тоже эту дрянь пробовал, но всё равно не понимал, как себя до такого состояния довести можно? А, главное, ради чего?

Наверное, размышляя об этом, я пытался избавиться от чувства вины. Сколько ребят из-за меня на эту дрянь подсели? Они думали, что это как конопля, но это ни разу не так. Я видел, как от спайса падали в эпилептическом припадке, видел, как пацанов шиза накрывала. Я видел, как от него умирали.

И теперь я лишь пытался переложить свою вину, на самих торчков. Но если вдруг никто не будет делать закладки, вернутся ли они к нормальной жизни или же продолжат убиваться чем-нибудь ещё? В общем, хреново ощущать себя говном.

Мне часто хотелось сказать, что если б не Алиска, если б мы не собирали ей деньги на лечение, я бы ни за что не взялся за такую работу. Но, наверное, это всё были левые отмазки.