— Здоров, рыжий! Вы чего эту мелочь лупите?

— Мелочь? — возмутился один из торчков.

— Ну, для меня вы все мелочь.

Не знаю, сколько Юрке лет. Когда мы совсем мелкими были, он казался нам едва ли не взрослым. Он уже тогда не расставался с бутылкой пива и ездил на старом мопеде, который сам собрал. Правда, он больше его чинил, чем ездил, потому постоянно ходил с черным от машинного масла руками. За это его за глаза звали Грязным. Потом, когда школа закончилось, мне стало казаться, что старше он всего-то на пару лет. А вообще, Юрка просто не менялся. Мы вроде как повзрослели, а Грязный все ещё пил пиво и катался на старом мопеде.

— Юр, ты вчера был у Бота? — спросил я, позабыв уже про наркош. Да и хрен с ними, пусть уползают.

— Вчера? — удивлëнно переспросил он. — Нет, вчера точно не был. Его уже два дня никто не видел.

— В смысле? — не понял я.

— А хату ещё позавчера вынесли, — встрял в разговор так и не уползший торчок.

— Точно! — согласился Юрка. — Я тут как раз на скамейке сидел, пиво пил. А эти подъехали, про Бота интересовались. Только по фамилии называли. Ну, я сказал, что не знаю такого. А они по подъезду пошли, видать. Потом вещи какие-то выносили, железяки всякие. Ну, знаешь, у Бота там целый склад был всякого непонятного барахла. Там и ядерный реактор мог быть, он же того…

— А пакет черный не выносили? Небольшой такой, запечатанный? — перебил я поток юркиного сознания. Если его не перебивать, он заговаривается, с одного на другое перескакивает. Мне кажется, это от постоянного пьянства у него.

— Не, пакета точно не было. Говорю ж, железки одни таскали. А что за пакет? Тут недавно на мусорку пакет черный выбросили. А там, прикинь, трупак нашли потом. Собаки целлофан разодрали, а оттуда рука вылезла. Я сам видал, синяя такая, страшная, но как бы женская. Ей собаки два пальца отгрызли.

А, впрочем, и хорошо, что он заговаривается. А то бы пришлось рассказывать, что в пакете было.

— Ладно, мы пойдем, — произнёс я, и мы с Максом сделали пару шагов в сторону дороги.

— Стой! — вскрикнул Юрка.

— Ну, чего? — я обернулся.

Грязный протянул руку и заныл:

— Дай на мороженку хоть сотку.

— Блин, нету денег, — зло прошипел в ответ. — Отвянь.

Но Макс порылся по карманам и выудил пару купюр.

— Не отвянет, — пояснил рыжий.

— Не отвяну, — согласился Юрка, принимая деньги.

Домой я попал уже за полночь. Не думал, что так надолго задержусь. Дверь я попытался открыть своим ключом, но та вдруг сама распахнулась, и я увидел на пороге мать. Лицо её было таким злым, будто она сейчас разорвёт меня на части.