идеала. Но по сравнению с окружавшею его тьмою и пустотою (кстати сказать, превосходно изображенной в романе Гончарова второстепенными и вводными фигурами), с безнадежною спячкою обломовцев, с глубокими залежами обскурантизма, тогда почти нетронутого, — Штольц должен быть признан явлением в свое время прогрессивным. Отметим, в заключение, еще одну черту, которою Штольц резко отличается от новых людей добролюбовского типа. Это — более чем добродушное отношение Штольца к той самой обломовщине, которую он так последовательно отрицает. Добролюбов, как известно, не щадит ее и произносит над нею «суд беспощадный». Для него она — почти порок, во всяком случае — уродство, и человек, зараженный обломовщиной, не заслуживает, по глубокому убеждению критика, ни сожаления, ни снисхождения. В его глазах обломовцы — народ никуда не годный, и обломовщина — наше национальное несчастье и проклятье. Для Штольца она — только болезнь, и он относится к обломовцам с состраданием, — он их жалеет, как больных, беспомощных, слабых духом и волею, но, по существу, хороших, чистых и честных людей, достойных лучшей участи. Очевидно, это потому так, что он сам вырос под сенью обломовщины, знает обломовцев с детства, принадлежит к их К РУ Г У» их среде, и еще потому, что он выражает отношение к обломовщине самого Гончарова, — последовательно-отрицательное, но спокойное и благодушное, как оно выразилось и в знаменитом романе, и в автобиографических очерках «На родине». Но Гончаров указал на возможность и, пожалуй, необходимость и иного — более радикального — отрицания нашей «национальной болезни», близкого к добролюбовскому. Это отрицание, в мягкой, женственной форме, не нарушающей его последовательности, его принципиальности, дано в самом романе и было в свое время отмечено и превосходно комментировано Добролюбовым. Оно представлено героиней романа Ольгой Ильинской, о которой великий критик писал: «…в ней-то более, нежели в Штольце, можно видеть намек на новую русскую жизнь; а от нее можно ожидать слова, которое сожжет и развеет обломовщину…» (Соч., II, 505) 6 . К тому, что сказано нашей критикой об этом женском образе, занимающем одно из первых мест в нашей художественной литературе, прибавлять нечего. Но я позволю себе, прежде чем расстаться с обломовщиной и ее противовесом — Штольцем — и перейти к эпохе и людям 60-х годов, сказать несколько слов об этом чудном женском образе, сохраняющем до сих пор свое обаяние — как ум и характер, и свое значение — как тип. 3 (Посвящается Е. П. Майковой)