А потом случилось то, чего разбойники никак не ожидали. Дощаник слишком уж приблизился к берегу и попросту застрял на мели. Видимо, под водой пряталась небольшая песчаная коса.

С десяток пиратов попрыгали за борт, пытаясь столкнуть судно обратно на глубину.

Гаврила Семеныч переглянулся с Алексеем Алексеевичем. Штабс-капитан кивнул уряднику и тот, взмахнув над головой шашкой, заорал:

— А ну-ка, братцы! На абордаж! Руби их, пока можем дотянуться!

И мы снова ринулись в атаку. Я летел вперед, подгоняя Буряточку. Рядом, с веселым гиканьем, неслись наши. Мы влетели в воду, вздымая фонтаны брызг. Пираты, толкавшие дощаник, бросили работу, заметались испуганно.

Гришка вырвался вперёд. У меня глаза на лоб полезли, когда его Монголик, разогнавшись, вдруг прыгнул, как Конек-горбунок из русской сказки. Прямо на палубу дощаника, перемахнув через борт, как через невысокий забор.

Гришка, хохоча на боевом кураже, врубился в толпу ошалевших пиратов. Двое упали замертво, даже пикнуть не успев. Остальные шарахнулись от него, как черти от ладана.

Но в тот миг я заметил как сзади к Гришке подскочил здоровенный детина с длинным тесаком в руке. Рожа зверская, вся в шрамах, в ухе серьга — настоящий пират, как я их и представлял всю жизнь.

Беда в том, что Гриша его не видел. Еще секунда — и бравый казак мог бы поплатиться за свою лихость.

Я вскинул штуцер прямо с седла. Буряточка, умница, замерла как вкопанная. Я задержал дыхание и плавно нажал на спуск.

Грохнул выстрел.

Наповал! Пират рухнул как подкошенный.

Больше никто не рыпался. Недобитые разбойники побросали оружие и вскинули руки. Многие падали на колени, моля о пощаде.

Вернувшись на берег, Гришка спрыгнул с коня и подошёл ко мне.

— Это ж ты ихнего атамана уложил? Лихо! Спасибо, жизнь мне спас… — поблагодарил он. — Я и не видел, как он подкрался.

— А ты не зевай, — усмехнулся я, хлопая товарища по плечу. — И не благодари. Наше дело такое… Думаю, еще не раз сочтемся.

Выжившие купцы поначалу были несказанно рады нашей помощи. Но спустя некоторое время почему-то помрачнели. Тем не менее их старший — пожилой мужчина в дорогом кафтане и с окладистой бородой — вышел вперёд.

— Ваше благородие, благодарствуем от всего сердца, что спасли нас! — тоном, напоминавшим церковные песнопения, поблагодарил он, кланяясь Алексею Алексеевичу низко в пояс.

Штабс-капитана таки ранило. Я заметил, что у него кровь на правой руке. Она уже пропитала рукав, а в плече торчал обломок какой-то железки. Но держался Алексей Алексеевич так, словно ничего не произошло.

— Как считаете, рискнут эти негодяи снова на берег полезть? — спросил он.