Старик глянул на меня, на Умку, на осунувшиеся лица Григория с Фёдором и ничего не спросил. Только рукой махнул в сторону поляны за землянками.

Я пошёл туда и сразу увидел. Там, где ещё утром был пустой пятачок среди лиственниц, теперь темнел остов свежего сруба. Нас в лагере не было едва ли часов двенадцать, а тот был достроен почти наполовину.

Брёвна лежали плотно, а углы рубили «в обло», с остатком. Это когда конец бревна выходит за угол вершка на три, а в нём выбирается округлый паз, куда ложится верхнее бревно. Каждое бревно пригнано так, что лезвие ножа между ними не просунуть. Лучшее средство от холодного речного ветра, который, кажется, может пробраться через любую щель.

Пошедший с нами Игнат Васильевич с гордостью объяснил, что лиственницу для нижних венцов брали самую смолистую — она в земле не гниёт, хоть сто лет простоит.

Между венцами уже был проложен сухой, бурый мох.

— Его сверху потом глиной замажут, и никакой ветер не продует, — пояснил Игнат Васильевич. — И тепло держит, и влагу отводит, и не гниет годами.

Я провёл рукой по бревну. Местами на коре еще виднелись капли застывшей смолы.

Рядом с избой уже готовили место под печь. Два казака таскали из реки круглые гладкие камни. Их укладывали прямо на землю, без фундамента, потому что печь-каменка весу большого не даёт. Глину месили тут же, в яме, затопленной водой. Глина получалась жирная, с песочком.

Один из казаков, пожилой, с обветренным лицом, орудовал теслом — топором с поперечным лезвием. Выбирал пазы в верхних бревнах под потолочные балки. Заметив, что я наблюдаю за его работой, казак усмехнулся. Кажется, это был кто-то из читинских. Но всех лиц я до сих пор не запомнил, всё держался со своими.

— Дело тонкое, глазомер нужен точный, — шепнул мне Игнат Васильевич. — Чуть ошибешься, и вся крыша поведёт.

Ещё пара казаков — в них я без труда опознал наших — в стороне тесали тёс для крыши. Длинные лиственничные плахи, вытесанные топором до гладкости, складывали в штабеля. К ним уже готовили огромные пласты вываренной и высушенной бересты. Их будут стелить в несколько слоёв под тёс, чтоб вода не текла.

Я обошел избу кругом. С другой стороны уже начинали прикидывать, где ставить волоковое окно. Маленькое такое, задвижное, чтобы выпускать через него дым, пока печь топится. А для света прорежут потом косящатое окно. Стекла у нас не было, конечно, бычий пузырь натянут или слюдой закроют. Смотря что удастся раздобыть.

— Жуткая штука, — сказала она наконец.

— Почему? — не понял я.

— Для мертвецов такие дома строят. Крыша круглой должна быть, и чтобы свет проникал сверху, а не с боков.