Попытка номер два… Или уже три? Сбился со счета.

Окончательно очнулся, когда в зубы мне грубо ткнулась какая-то посудина, и в пересохшее горло полилась живительная влага. Кажется, это была колодезная вода — вкус у нее какой-то особый. Я жадно глотал, захлебываясь, пока передо мной расплывчато маячила фигура: невысокий мужичок с кудлатой головой, такой же бородой, одетый в замызганную холщовую рубаху.

Напившись из глиняной крынки, что он поднес к моим губам, я закашлялся. Осмотрелся, насколько позволяла дикая боль в шее, и понял: дела мои плохи. Очень хреновы, если честно.

Я висел. В прямом смысле этого слова. Руки за запястья были связаны веревкой, а она перекинута через толстую балку под потолком какого-то сарая или амбара — пока не разобрал.

Воздух был густым и спертым, пахло затхлой пылью, прелым сеном и.… сладковато-металлическим душком собственной запекшейся крови на спине. Где-то подгнивала древесина, отдавая сыростью и грибком. За стеной скреблись мыши. Этот мир был жив, и ему не было до меня никакого дела.

Спина горела огнем, словно по живому мясу провели раскаленной пилой. Каждое движение, каждый вдох отзывался в мозгу яркой вспышкой боли. Плечи и руки онемели до состояния чужеродных деревяшек. Сквозь онемение пробивалась тупая, ноющая ломота, исходившая из самих суставов, вывернутых неестественным образом. Голова тоже раскалывалась. Не просто болела — гудела, как перегруженный трансформатор.

Черт подери, что происходит⁈

— Мужик… — хрипло позвал я, надеясь, что тот хоть что-то мне прояснит.

Но незнакомец словно бы обиделся на единственное произнесенное мной слово. Сплюнул презрительно, прошамкал нечто невразумительное и, ковыляя, направился к выходу. Скрипнула дверь, лязгнула щеколда. Я вновь остался один.

Твою ж мать, где я, черт возьми⁈ Память, вернись! Я стал лихорадочно прокручивать в голове последние события. Станица Волынская. Хата старого казака. Его слова о том, что мне нужно поддержать кого-то… Мал да удал… или наоборот? Что-то про сокола еще было. И что надобно мне куда-то в другое место…

Черт побери! Неужели это и есть то самое место, куда меня отправил помирающий дед своим кровавым ритуалом? Вот это подарочек от нежданного родственничка… Прям какое-то проклятье!

Сил в организме — ноль. Кое-как вывернув шею, я смог рассмотреть свои руки и ноги. Это были явно не руки и ноги взрослого мужика. Вместо моих привычных, все еще крепких и мускулистых конечностей я видел исцарапанные ручонки и ножки тощего мальчонки-подростка.

Непонятно, сколько я так провисел, отрешенно глядя на пыль, подсвеченную пробивающимися сквозь щели лучами солнца. Думать не хотелось. Внятные мысли, способные объяснить — «Что, черт возьми, такое со мной происходит?» — в голову не лезли. В таком жалком состоянии я, видимо, опять отключился.