— Давай, девка, — сказал я, наклоняясь к гриве. — Вези до Георгиевска.

* * *

До окраин Георгиевска я все же добрался. Въезжать в город верхом не рискнул. За версту до первых домов свернул в сторону, в перелесок. Там, в низине, нашел место укромнее. Расседлал лошадку и оставил ее пастись. Привязывать не стал — сама выйдет к людям, свою работу она уже сделала.

— Спасибо, красавица, — сказал я, потрепав ее по шее и угостив сухарем.

Она фыркнула, мотнула головой, расправилась с угощением и наклонилась щипать траву.

Снял с себя горскую черкеску и убрал в сундук. Переоделся в запасную одежду: потертый кафтан, рубаха посвежее и старые штаны. Не бог весть что, зато лишнего внимания привлекать не буду. Свою черкеску и папаху я в очередной раз промотал.

«Опять покупать, — буркнул я. — Так никаких денег не напасешься.»

Перекинул через плечо холщевую сумку, проверил мелкие деньги и документы. На поясе оставил только охотничий нож. Все оружие убрал в сундук.

Так, жуя последний кусок Аленкиного пирога и запивая его водой из фляги, я пошел в сторону Георгиевска. Сначала дорога шла полем. Потом стали попадаться отдельные дворы. Слышался лай собак, мычание коров, где-то глухо стучал молот по железу.

Путь мой лежал не в сам город, а в станицу. Тут важно не путать. Город Георгиевск стоит на левом берегу Подкумка, чуть ниже по течению, если смотреть по карте. Станица Георгиевская — на правом, чуть выше.

Если память не изменяет, раньше ее называли Новогеоргиевская, а еще Чурековская — по фамилии купца Чурекова, который в свое время многое здесь под себя подмял.

Так вот, именно в станицу я и решил идти. Город — это гражданская администрация, городовые, урядник и еще бог весть кто. Кто его знает, до куда щупальца Жирновского тянутся.

В станице будет проще все выяснить. До Подкумка дошел довольно быстро. Речка тут не самая широкая, течение бодрое, вода мутная от ила. Через нее был сколочен пешеходный деревянный мост. Я споро перешел на другой берег и добрался до станицы.

Показались дома. Низкие, в основном мазанки, кое-где — бревенчатые. Крыши кто чем смог укрывал: где тес, где дранка, где ржавая жестянка, местами солома. Несколько хат были аккуратно крыты черепицей. Глядя на них, я вспомнил свой дом в Волынской, деда Игната, Алену и Машеньку. Так домой захотелось, спасу нет.

Я выбрался на более-менее проезжую улицу и остановился, прикидывая, в какую сторону тянуть. Станичное правление стояло ближе к центру. Мы уже бывали здесь с Афанасьевым, дорогу я примерно помнил.

Мимо меня пару раз прошли местные. Один казак окинул оценивающим взглядом и пошел по своим делам. Женщина в цветастом платке тащила ведра на коромысле, за ней неслись трое ребятишек, галдя на всю улицу.