Я навел прицел на абрека, что крался возле палатки графа, и нажал на спуск. Пуля угодила ему в корпус. Он шел, согнувшись и так же сложился, заваливаясь рядом со входом.

Горцы сразу стали осторожнее. Начали занимать укрытия, прятаться за камни. Меня они по-прежнему не видели, но вспышки выстрелов точно пропустить не могли. Поэтому после каждого нажатия на спуск я менял позицию. Две пули, прилетевшие в прежнее место засидки, только подтвердили, что перестраховываюсь я не зря.

Эх, был бы рядом Яков, да еще откуда-нибудь со стороны подстраховал бы — тогда стало бы куда веселее. Но играем теми картами, что есть.

Один из абреков выпрямился и начал орать своим, размахивая руками и указывая в мою сторону. Открыт он был всего на полкорпуса. Я выстрелил, но промазал. Не понятно отчего. Сразу выстрелил повторно в цель. Пуля попала в плечо абрека.

В боеспособном состоянии осталось трое горцев и, где-то там, один из наемников.

А вот и он.

Не пойму, какого черта этот последний «рудознатец» только сейчас выполз из палатки. То ли сон крепкий, то ли решил отсидеться, пока все само не рассосется. Теперь видимо, понял, что схорониться до лучших времен не получиться. Вход был прекрасно освещен костром, так что я не стал затягивать: последний заряд револьверной винтовки ушел в него. Липовый «инженер» рухнул там же, на входе.

Осталось трое абреков. Результат неплохой. Плохо то, что из заряженного длинноствольного оружия у меня оставался только один штуцер. Состояние у него было похуже, чем у первого, но на безрыбье и рак рыба.

Я сменил позицию и затаился за валуном.

Троица горцев тоже подобрала себе приличные укрытия, и снять их отсюда уже не получалось. Прошла, наверное, минута. Это была целая минута тишины — если не считать звуков ветра.

Ветер, к счастью, дул мне в лицо, поэтому еле слышные шорохи от абреков доносились, а те, что издавал я, горцы скорее всего не слышали, все по науке.

Наступило затишье, я не шевелился. Абреки тоже молчали. Только ветер, редкое ржание лошадей и стоны раненых. В такой ситуации главное — не потерять концентрацию и ждать нужного момента.

Сколько прошло времени, не знаю. Может, час. Костер горцев почти догорел, а у Жирновского значительно ослаб.

Можно было бы решить, что абреки плюнули и завалились спать, но я в сказки не верил.

Продолжал наблюдать. В отсветах костра разглядел силуэт одного из них. Видимо, тот решил сменить позицию.

У меня был один шанс. Последний заряженный штуцер. Хоть и потрепанный, но вполне рабочий.

Я взял фигуру в прицел и выстрелил, тут же меняя позицию.