Мы погнали табун к станице, сперва еще надеясь уйти всем скопом. Да только скоро стало ясно, что ничего не выйдет.

Взрослые лошади быстро взяли хороший ход. А вот Кузька не справлялся. Куда там жеребенку до крепких резвых трехлеток. То спотыкался, то шарахался вбок, то отставал, то лез между лошадей и сбивал темп не только себе, но и другим. Из-за него ломался весь ход.

И пришлось принимать решение, которое мне совсем не нравилось.

— Слушай сюда, — быстро сказал я Васятке. — Ты гонишь табун вперед. Держи скорость, какую сможешь, но не загони лошадей. Карачаевки выносливые, да и у них предел есть.

— А ты? — побелел он.

— Я на Звездочке забираю Кузьку с собой. Уйдем в сторону и схоронимся где-нибудь. Если они за табуном двинутся, то нам повезло. А если разделятся, тогда уж поглядим. В любом случае вы на скорости должны успеть уйти, а коли продолжим с Кузькой как сейчас, то все пропадем.

— Гриша…

— Делай, что велено!

Он сжал губы, кивнул и спорить не стал. Молодец Васятка. Не потому, что не испугался, встревожился, конечно, куда без этого. А потому, что понял: сейчас не время для болтовни и нужно слушать приказ командира.

Я резко отвернул Звездочку к речной низине, туда, где вдоль ложбины тянулись камыши и росла осока. Кузька сперва рванул было за уходящим табуном, но я перехватил его за повод, завернул и кое-как потащил за собой. Молодой еще, дурной, что с него взять.

Васятка тем временем уже гнал наших вперед. Не оглядываясь, постепенно наращивал темп. Только так у него был шанс уйти.

До камышей мы добрались вовремя. Я втиснул Звездочку в самую гущу зарослей, сам присел ниже, а Кузьку держал за шею, чтобы тот не метался и не выдал нас раньше времени. Сейчас главное было переждать первые, самые опасные минуты.

Если абреки, выйдя на след, всей сворой пойдут за табуном, то значит, мой расчет сработал. Васятка уже далеко, а без Кузьки ход у него будет хороший. А вот если вздумают прочесывать округу веером, тогда придется выкручиваться по-другому.

Шарпс я держал под рукой, да и револьверная винтовка, готовая к бою, лежала в хранилище. Если на нас выйдут двое-трое, выбора у меня уже не останется.

Я снова потянулся к Хану и вошел в полет.

Абреков и впрямь было двенадцать. К нашей стоянке они выскочили быстро. Остановились, осмотрели примятый дерн, вытоптанную землю, следы табуна. Один спешился, присел, потрогал грунт рукой, и махнул остальным.

Нашли, конечно. Да и как не найти? Наши красавицы после себя не след оставили, а целую вытоптанную дорогу в траве.

Я напрягся, когда двое стали расходиться в стороны. Ну, думаю, началось. Сейчас прочесывать округ начнут.